Академия магии Южного королевства. Избранным вход запрещен!

К чести юноши, должна признать, что про обязанности сиделки он не забывал и регулярно заставлял меня пить лекарства. Кормить тоже пытался. Но когда он умудрился сначала сжечь кофе, поставив его на плиту без воды, а потом следующую порцию упустить, я заставила его отмыть плиту и сходить в кулинарию. Это было просто: я пригрозила, что если заработаю гастрит его молитвами, то ему придется до-о-о-лго варить мне каши.

Как понимаете, после такого больничного я, можно сказать, летела на работу. Приемная порадовала меня идеальным порядком и новым аквариумом для моего защитника.

— Герой, — засюсюкала я, — за меня заступился. Такую дрянь в рот взял. С меня живая рыбка.

— А то, что я два дня пытался заставить нормально убирать твой кабинет, останется без благодарности? — Граф неслышно вошел в приемную.

— Вам тоже рыбку, или «спасибо» хватит?

— Я завтракал. Ограничимся «спасибо» и кофе.

Я направилась варить благодарность.

Через час курьер доставил объемную посылку из резиденции сыскарей. Джонатан принял ее сам, сверил ауру, отпечатки пальцев и только тогда внес в приемную.

— Что за кирпич? — не смогла удержаться от вопроса я.

— Корреспонденция главы сыска. Я ее совсем забросил, и вот накопилось.

— А к чему такая переадресация? Присылали бы сюда.

— Потому, что мою корреспонденцию там проверяют на вредные заклинания.

— Помочь?

— Не надо, тут допуск нужен.

И, подхватив посылку, граф направился к себе. Через десять минут из его кабинета послышался мат.

— Лада!

Я сломя голову побежала в кабинет. Ему что, сибирскую язву прислали, раз он так орет?

Граф обнаружился в относительно нормальном состоянии. Уф, слава богу, а то с первой помощью у меня плохо.

— Оцени, — он через весь кабинет кинул мне десяток сшитых листов.

— Главе службы внутренней безопасности Южного королевства господину Мейсону, заявление, так, мура, мура. Чего?

Я не верила своим глазам.

— А тебе приписывают взятки, проталкивание своих протеже, а еще ты мой, как бы выразиться культурно…

— Я понял. Ты последний лист глянь.

Я спешно пролистала этот, не побоюсь сказать, шедевр эпистолярного творчества.