Академия магии Южного королевства. Избранным вход запрещен!

О нет! Только не Олег!

Мужчина тридцати лет был помощником преподавателя законов мироздания. Предмета, насквозь пропитанного теологией и, соответственно, нудного, на мой светский взгляд. Вел его настоящий фанат своего дела, настоятель храма на окраине города. Меня по каким-то причинам он не выносил. В день нашего знакомства он осенил меня знаком Солнца и прочитал очистительную молитву. Я в ответ перекрестила его во имя Отца и Сына и Святого Духа. Ни он, ни я не провалились сквозь землю после этих действий, и между нами установилось хрупкое перемирие.

Олег с самого первого дня пытался сблизиться со мной под тем предлогом, что мы из одной страны. Ему повезло меньше. Он был врачом по образованию и кобелем но складу характера. Поэтому местная миграционная служба в лице ловцов определила его на ПМЖ в храм, не интересуясь его согласием. Особенно его угнетало то, что послушники в храме все мужского пола, поэтому Олег постоянно охотился в Академии. Одно радовало, пресветлый Аугуст держал его на коротком поводке.

Поскольку студентки были для Олега табу, он переключился на персонал Академии. Марта упорно держала его на расстоянии — вроде обещая, а вроде и нет. Оставалась я. Видимо, в прошлой жизни я была австралийским бушменом, потому что, сколько бы я его ни посылала, он возвращался обратно, как бумеранг.

— Это тебе!

Я двумя пальцами подняла измазанный в чернилах цветок и выкинула его в мусорку.

— Спасибо. Ты к ректору?

— Нет, тут Аугуст бумаги на подпись передал.

— Передал, спасибо, до свидания. Бумаги положи вон туда.

Я подвинула к себе чистый лист, чтобы начать все заново. Но не успела я написать и двух строк, как бумагу выдернули у меня из-под руки.

— Ты все еще злишься за ту вазу?

— За трехсотлетнюю вазу, которую разбил ты, а вычитают из моей зарплаты? — с сарказмом уточнила я. — Вот через год подходи, как раз расплачиваться прекращу и злиться перестану.

— Я оказал тебе первую помощь!

— А не полезь ты на шкаф за дорогущим антиквариатом и довольствуйся стеклянным ширпотребом на моем столе, этого бы не понадобилось.

— Бордовые лилии в простом стекле не смотрятся! Ты, как те лилии, достойна красивой оправы, то есть меня!

Олег нагло переложил бумаги на столешнице и сел на освободившееся место.