Агентство «Острый нюх». По следам преступлений

 – Безобидная, безвредная, следов после себя не оставляет, но отлично язык развязывает, особенно если смешать ее с алкоголем. – Она выразительно посмотрела на Рэма.

Он щелкнул пальцами и выпрямился.

– Отличная идея, – оживился мой барс. – Андрюх, тогда пока твои ищут Осокина, займись Симоновым. Записывающий арт дам. Хорошо бы, сегодня после работы он куда-нибудь пошел расслабиться, – протянул Рэм, прищурившись. – Ну или хотя бы поужинал не дома…

– Ладно, что-нибудь придумаю. – Андрей поднялся и посмотрел на жену.

 – Пойдем, где твое убойное зелье, – хмыкнул он, подав Василисе руку.

Пока в офисе царила легкая суматоха перед тем, как все отправились на задания, я тихонько пересела на любимый подоконник, поставив ноут на колени, и не мешалась под ногами. Рэм вручил Женьке адрес художника, и Лис отправился на разведку и наблюдение. Василиса отдала Андрею отвар, некромант получил от шефа артефакт для записи, и Князев поехал караулить Симонова. Чуть позже к Раде и Васе пришла клиентка, и они втроем закрылись в своей комнатке, Рэм тоже засел в кабинете – я слышала, как он разговаривал по телефону.

Совершенно неожиданно я оказалась предоставлена сама себе и некоторое время предавалась приятному ничегонеделанью, болтовне со всякими знакомыми в контакте и скайпе, да читала форумы. Время потихоньку шло, за окном опускались ранние осенние сумерки, и в какой-то момент я начала клевать носом, каюсь. Хорошо, подоконник оборудован мягкими подушками, и в окна не задувает, не холодно. А потом… Что-то случилось. Что, я поняла уже гораздо позже, с чужих слов.

Я продолжала дремать, и словно сквозь вату до меня вдруг донесся чей-то тихий, смутно знакомый голос. Внутри все встрепенулось, потянулось к нему, какие-то полузабытые детские воспоминания закружились перед глазами разноцветными картинками.

– Ален… Аленушка…

Кажется, это была мама, и она меня звала. Внутри росло, крепло ощущение, что я ей нужна, надо поспешить, и я даже знаю, куда надо идти – в сознании как компас появился.

По-прежнему находясь в непонятном состоянии то ли транса, то ли полусна, я сползла с подоконника, отстраненно отметила, что запястье как крапива жжет, и с легким раздражением тряхнула рукой, избавляясь от неприятных ощущений. Голос не пропадал, звуча на границе сознания, и ноги сами понесли в коридор, к выходу. Как оделась, не помню, все мои мысли сосредоточились на внутреннем зове, сопротивляться которому сил не нашлось.