А жизнь так коротка!

Рассказал, как, почему и по чьей команде был избит председатель городского совета бесконтактного карате.

– Спасибо за интервью, – поднимаясь, сказал мужичок.

– Тех тоже под раздачу? – спросил у него Вагонетка и кивком головы показал на соседнюю комнату.

– Нет, нам и одного, хм, интервью хватит... Кончайте...

Мужичок вышел из дому, сел в джип «Гранд Чероки» и был таков. Вслед за ним в темноте ночи растворился и «БМВ».

Четыре пленника остались в полном распоряжении Вагонетки. Он собрал в доме всех, кто был с ним.

– Ну чо, Булат, за брата своего расчет даешь? – Вагонетка перевел взгляд с Леона на бауловца, которого снова привязали к стулу.

– Пусть развяжут, я его ногами в живот буду бить...

Пускай обороняется, все равно Леон из него форшмак сделает.

– Не-а, в живот не ногами надо, – покачал головой Вагонетка.

Он полез под куртку, извлек «тэтэшку», из кармана достал цилиндрик глушителя, навинтил его на ствол.

– На вот, держи! – И протянул пистолет Леону.

– Зачем? – растерялся тот.

Одно дело драться, другое – убивать.

– А чо, слабо? – с торжеством во взгляде посмотрел на него Вагонетка.

– Да ты гонишь! – взвился Леон.

И взял в руки пистолет.

Пленник в ужасе смотрел на него. Понял, что пришла пора умирать. И убить его должен Леон... Это будет местью за брата...

– Падла! Ты моему братану череп проломил? – вызывая в себе ненависть, заорал на него Леон.

Он заводил себя, и это ему удавалось.

– Не, ну ты чо, не надо... – жалобно заскулил бауловец.

Леону и раньше приходилось убивать. Так то в бою. Там если не ты, то тебя. С десяток «духов» на его счету, не меньше, и никаких угрызений совести... Но как можно убить безоружного человека?.. Решимость покинула Леона. И все же он поднял руку, направил ствол ему в лицо.

Он мысленно вызвал картину реанимационной палаты, бесчувственного брата в гипсе и бинтах, его рыдающую жену.

– Молись, гад! – прошипел он, нажимая на спусковой крючок.

Пистолет дернулся в руке, бесшумно выплюнул пулю, гильза со звоном стукнулась о стену, нос защекотал запах пороха. Теперь ужас был в глазах Леона.