А жизнь так коротка!

Иначе «рекс» вмиг нажмет на спусковой крючок.

Левой рукой он с силой крутанул барабан. И сморщился от боли: рану растревожил. Его сердце екнуло, когда барабан остановился. Знать бы, какое гнездо он подогнал к стволу – пустое или с патроном. Руки дрожали, от волнения сдавливало горло, тело пробивал мандраж.

– Ну! – зло поторопил его охранник.

Видно, много «бабок» ему обломилось, раз он участвует в этом спектакле.

Вагонетка приставил револьвер к виску, а глаза застилали слезы.

Он зажмурился и нажал на спусковой крючок.

Очень хотелось жить. Но в голове что-то взорвалось. Адская боль. А потом ничего. И звуки вечности, уходящие в спиралевидную трубу перед глазами.

* * *Видит бог, не хотел он убивать Вагонетку.

Булат дал ему четыре шанса из шести. Но судьба остановилась на двух роковых. Он застрелился.

Правосудие свершилось. Больше Булату нечего здесь делать.

Он беспрепятственно миновал мрачные лабиринты «крытки» и вышел за ворота, где его ждала машина с телохранителями.

Незаконный брак Наташи с Бекасом уже был аннулирован.

И все состояние Графа снова вернулось к Леону. Если он разведется с Наташей, он может оставить за собой все его наследство. Но он хватался за любую отговорку, чтобы сохранить брак. И не хотел признаваться себе, что причина, по которой он не желает разводиться, одна. Он по-прежнему любил Наташу. И только его упрямство не позволяло ему простить ей измену, сблизиться с ней.

Она продолжала оставаться его женой. Но жила одна в их доме под присмотром врачей.

Марго добилась, чтобы идиота Макарыча выгнали взашей. Она сама назначила ей врачей. Как будто знала, кто в состоянии помочь ей, а кто нет.

Леон обосновался в доме Графа.

Эпилог

Роскошный шестидверный «Линкольн», сверкая никелем и лаком, на полной скорости мчался по главной улице Задворска. Две машины сопровождения, «шестисотые» «Мерседесы» – один спереди, другой сзади. Охрана. Леон ехал в Дом моды.

Апрель 1999 года. Сегодня у Наташи премьера. Первый показ мод. Конкурс высокой моды.

К свадьбе своей она так не готовилась, как к этому показу. Днями и ночами модели проектировала, сама и кроила, и шила. Мало того, решила выступить еще и в качестве фотомодели. Марго с ней занималась. Техника, пластика, макияж...

Наташа работала как проклятая, чтобы вырваться из плена безумия. Леон же изнурял себя заботами, чтобы прогнать мысли о ней. Все эти два года он крутился как белка в колесе. Задворск принадлежит ему с потрохами.