Жестокая свадьба

Она была вся его, только для него, он думал, что это так, был уверен…

Потом в периоды просветления Даниял начинал искать отговорки, что это не она, что фото подельное, и видео тоже, сейчас всякие технологии есть. Кому-то же понадобилось прислать это гостям прямо на их свадьбе…

И снова накрывало, пока однажды Рустам не протянул ему телефон и не включил запись:

— Есть новости, Дан. Плохие новости, но ты должен это знать. Наши сами поговорили с хозяином той конторы. Вот посмотри, это Заур прислал. Владелец автосалона, его фамилия Руденко, он их постоянный клиент, Дана и другие модели обслуживали его гостей на открытии буквально перед вашим знакомством.

Даниял молча смотрел на экран. Там мужик с пузом как у глубоко беременной женщины говорил что-то про сауну и девочек, а потом пошла запись. Данка в компании таких же худых длинноногих девушек стояла возле жирного Руденко. И она улыбалась… Лучше бы Даниял умер, чем это увидел.

Руденко наклонился и что-то сказал Данке, она посмотрела на него и улыбнулась.

— Я сам должен услышать, Рустам, — только и смог сказать.

Друг пожал плечами и набрал Заура, они долго разговаривали, а Даниял пытался унять испепеляющий его огонь. Может, ее заставили? Она же такая искренняя была в своей неумелости, или Дан так и не научился отличать неопытность от игры? Ведь он не раз сам пользовался услугами эскорта. Или то, что ему твердят друзья о коварстве и продажности тех, чужих женщин, правда, и серьезные отношения могут быть только среди своих?

Но стоило закрыть глаза, перед ним вставали распахнутые светлые глаза девочки, в которую он влип как пчела в мед.

— Это хозяин «Коммерс Продакшн», не тот липовый, что числится, а настоящий, — прикрыв микрофон рукой сообщил друг, и включил громкую связь.

Низкий голос подтвердил, что Дана Литвинова входила в базу предлагающих дополнительные услуги моделей.

— Она была девственницей, — хрипло проговорил Дан, не узнав собственного голоса.

— Так он же импотент, этот Руденко, максимум, что он может, писюн наяривать, пока девочки друг дружку ласкают. Ну или его самого, если под пузом что-то отроют.

Это было совсем невыносимо.