Жестокая свадьба

Ей уже самой было интересно посмотреть на этого загадочного Аверина, но у Оли его фото не было, был снимок свежего, почти зажившего шрама. Сестра его часами могла рассматривать, утверждая, что это ради работы. В общем, на ее помощь Данка точно рассчитывать не могла.

— А ты детей с собой бери! — нашлась Алла. — В самом деле, Даш, им интересно будет, с ними аниматоры будут играть, а мы с девочками пообщаемся.

— Мне не хотелось бы, чтобы меня спрашивали о Никите, — честно сказала Дана.

Алла случайно увидела фото ее детей и, конечно, спросила про Никитку.

— Хорошо, что оставила, правильно, такие детки чудесные. И что удерживать его не стала, тоже правильно. Ничего хорошего из таких браков не бывает, иногда целые трагедии случаются.

И теперь на ее слова она только поморщилась.

— Слушай, ты преувеличиваешь. Да тебе еще завидовать будут, какой красивый у тебя мальчик. У меня у подруг почти все девочки, у нас в семье одни девочки, отец уже и отчаялся дождаться наследника. Будто прокляли нас.

— Так уж и прокляли!

— Не поверишь, у меня две дочки, у сестры дочка, а у старшего брата вообще детей нет. Беда у нас в семье была, — понизила она голос, как будто кто-то мог услышать, — его жена беременная умерла. Сам он чуть в аварии не погиб, мы думали, инвалидом останется, и мне кажется, это из-за нее, той девушки.

— Да? А почему она умерла? — спросила Дана, чувствуя неловкость от того, что они так мимоходом обсуждают чужое горе."

"— Извини, Даша, — вид у Аллы был слегка виноватый, — но это семейное дело, мы стараемся о нем не вспоминать, я и так проболталась. Отец брата женил, но он совсем недолго с женой прожил, после этого и авария случилась. Вот почему я думаю, что он ту свою первую забыть не смог. Брат с тех пор, как на ноги встал, один живет, сказал, мне другая жена не нужна.

— Я пойду, Алла, — Данка встала и пошатнулась. Она чувствовала непонятную слабость, грудь сдавило тяжестью, виски гудели, ноги стали ватными.

Хотелось на воздух, она извинилась, быстро попрощалась, и только на улице смогла дышать. Дана сама не понимала, почему, но чужое горе словно навалилось сверху и давило как камень, отчего хотелось сесть на асфальт и закрыть голову руками.