А в остальном, прекрасная маркиза…

На эстраде шутил ведущий, выступали артисты, в том числе и выписанные из столицы, раздавались призы за быстрые и потешные конкурсы.

Настроение Галины, которая хоть и улыбалась натужно, воодушевленно общалась, было далеко не радостным. Тимур сидел к ней спиной, ни разу не оглянулся. И уже казалось, что та гримаса Тимура при их появлении только привиделась. По затылку понять, что у него на уме, невозможно.

Зато жена Тимура сидела так, что рассмотреть ее труда не составляло. Это был удар! Говорят: удар ниже пояса. Ерунда.

О том же самом, о сравнении их края с заграницей, говорил местный чиновник, подсевший к одной из американок и по-свойски положивший руку на спинку ее стула. Рука сползала к плечу американки. Московский представитель, несколько минут назад принявшийся испуганно икать и таращить глаза, извинившись, отбыл в туалет.

– Как тебя? Мэрлин? – дундел сибиряк. – Давай тебя буду звать по-нашему? Ты, – шаловливо поцарапал на бюсте американки пальчиком, – Маня. Поняла? Я Вася. А ты Маня. Усекаешь? Вот что тебе скажу, Маня, на территории нашей области ваших Франций пять разместится, а Бельгий – с десяток. Ловишь мысль? Чего «ейс»? Ну, тебя как женщину я раскусил сразу. Разведенка без вариантов…

Вечеринка подкатила к танцам. Официанты убирали грязную посуду, накрывали к десерту.

– Займи даму, – велела Галина Вадиму и указала, скосив глаза, на оставшуюся без мужского внимания хмельную американку. – Хоть про радиосвязь говори, но чтобы куртуазно."

"Она встала и прошлась по залу. Переходила от одной компании к другой, перебрасывалась шутками и думала о том, что она – провинциальная идиотка, возомнившая, будто ей по зубам из всех суперов лучший супермэн.

– Потанцуем? – ее локоть жестко стиснули мужские пальцы.