А в остальном, прекрасная маркиза…

Уверена: разнесет на молекулы и меня, и мужа, и дочь, следа не останется. Иван не простит, да и я сама себе не прощу – аксиома. Иван может не знать, но при этом вторая часть аксиомы сохраняется. Я погибну от ужаса совершенной подлости. Никакие возможные, обещаемые Игорем «кайфы» не могут спасти меня от этого ужаса."

"Нет, я неправильно говорю. Получается, что не изменяю мужу, потому что боюсь последствий. Не так! Мне другие мужчины требуются на дистанции, чтобы издали восхищались. А для объятий, постели, улета в другую действительность у меня может быть только один – муж Иван.

Уже тот факт, что я больше двух недель не могу приструнить начальника-насильника, бросает на меня, верную жену, тень. Мне противно и стыдно. Микроскопическая Надя, которой нравились пошлые заигрывания, растворилась, даже точки-следа не осталось. Я чувствую себя грязной. Не облитой дегтем с головы до ног, но изрядно выпачканной.

Начальник Игорь вызывает у меня ненависть и отвращение. Бессонными ночами ко мне приходят дикие идеи избавления от его приставаний.

И что я ей скажу? Здравствуйте, я подчиненная вашего мужа, он меня лапает и предлагает переспать. Что она мне ответит? Пошлет подальше. Устроит мужу скандал, я вылечу с работы как пробка. Проще написать заявление об уходе, и – шито-крыто, замяли.

В свое время мама была вынуждена в семь месяцев отдать меня в ясли. Пришла вечером забирать, а нянечки жалуются:

– Ваша дочь кусает детей.

– Как, интересно, – спрашивает мама, – она умудряется кусать детей, если еще не ходит?

– Она кусает их, когда мимо проползают, – был ответ.

И сейчас в профессиональном плане я на ногах твердо не стою, ползаю, и мне ужасно хочется кое-кого покусать.

Не хочу терять эту работу! Вот в чем загвоздка. Пока еще желание не упустить должность сильнее, чем отвращение к собственной грязности. Сколь долго такое продлится? Возможен ли благополучный финал? Не знаю! Я ничего не знаю! Я лечу в пропасть и одновременно вырываюсь из капкана. Скорость падения нарастает, тело в кровь рвут металлические зубья…

Ой! Ой! Ой! Расписала себя! Просто святая в мученических муках! Завтра канонизируем.

В этот момент я ехала в метро, испуганно оглянулась: не произнесла ли вслух гневный мысленный упрек? Нет, все нормально. Народ не шарахнулся и не уставился на меня недоуменно.

Значит, канонизируем. Надю, которая до сих пор не схватила со стола тяжелый письменный прибор и не заехала по башке начальнику, распускающему руки.