А в остальном, прекрасная маркиза…

Бабушка благодарственно всхлипнула и попросила:

– Только чтобы не звали Марго! Мне никогда не нравилось. Рита – приличнее.

– Договорились! – продолжал улыбаться Лёня. – А пацана в честь моего с Танькой батяни – Вовой. Он у нас хоть и закладывает нешуточно, но мировой мужик. И мама вам понравится, она добрая. Вот только бабушка… ну, я уже говорил. Серега? Чего торчишь? Сядь. Видишь, по-хорошему слепилось.

– Ничего не слепилось! Прекратите меня женить! На ком? На ком, вас спрашиваю? Я даже мысленно, – он быстро-быстро помахал перед лицом ладонью, – не представляю.

– Тут не мысли твои, – благодушно, чувствуя поддержку, заметил Лёня, – скрипку сыграли. Другой орган, при женщинах не станем называть, – галантно улыбнулся он бабушке. – Давайте по пивку за знакомство? Не хотите? А я еще выпью. Ленка, достань из холодильника, ты ближе сидишь.

И Лена подчинилась, смиренно проглотив быстрый переход на «ты».

Сергею казалось, что погружается в вязкую бездонную трясину.

Первым пришедшим на ум вопрос был:

– Лёня! Как ты узнал мой адрес?

– Танька сказала.

– Она тут была, да? Когда? Какой адрес?

– Жених у нас все-таки нервный. Не мельтеши, голубь. По телефону сказала.

Далее случилось то, чего Лёня никак не ожидал. В четыре голоса и на полную мощь глоток Сергей и его родственники завопили:

– ПЯТНАДЦАТЬ!

– Кого? – не понял Лёня.

– Наш дом пятнадцать, – сказала бабушка.

– Вы перепутали, – облегченно вздохнула мама.

– Семнадцатый следующий, – уточнила Лена.

– Пронесло! – сипло возрадовался Сергей.

Впервые в жизни у него возникло желание перекреститься – поблагодарить Бога, что отвел от него злую судьбу.

Его родственницы, одна кровь, испытали аналогичное желание. Первой перекрестилась бабушка:

– Уберегла, Царица небесная!

Мама, перепутав, в какое плечо после лба тыкать, вслед поблагодарила:

– Спасибо, Господи!

– Тьфу, тьфу, тьфу! – сплюнула через плечо сестра.

Лёня стремительно трезвел и вбуравливался в спинку кухонного диванчика, словно хотел приклеиться навечно.