А если это любовь?

У меня даже сложилось впечатление, что ты никогда не делала этого раньше. – Одно непонятно, какого черта его это заботило. Не так, чтобы сильно, но… Он как будто притих в ожидании ее ответа. – Ну? – нетерпеливо щипнул за сосок. Дарина с шумом втянула воздух ртом и затаилась.

– Ч-что?"

"– А ничего! – разозлился сам на себя. Толкнул ее на кровать. Опираясь на коленку между ее разведенных бедер, навис сверху. – Просто напоминаю, что нужно лучше стараться, отрабатывая бабло.

Ага… Напоминает он. Знать бы еще, кому.

Ей или себе – почему они здесь оказались?

Промолчать Дарине стоило явных усилий. Она отвернулась к окну. В то время как Родион так и продолжал над ней возвышаться, не понимая, каким образом от этих злых хлестких слов перейти к делу, требующему, наверное, совершенно других эмоций.

– Вы правы. Я п-постараюсь, – заметила тихо Дарина, обезоруживая Мурадова напрочь. Вновь повернулась к нему, глядя, правда, куда угодно, но не в глаза.

Видимо, в доказательство собственных слов Дарина легонько коснулась его груди ладонями.

Развела пальцы, чуть согнула в суставах, как кошка, легонько впиваясь в кожу. Приподнялась, коснулась губами ямки в основании горла, потерлась носом... И нерешительно остановилась, исчерпав весь нехитрый запас знакомых ей приемов соблазнения.

Твою мать! Постарается она…

Смех в том, что его даже это завело. Сверх всякой меры завело, если уж совсем откровенно. К лицу Родиона прилила кровь, вена на виске яростно пульсировала. Он зафиксировал голову Дарины ладонями, и пусть та смотрела будто сквозь него, сам он вглядывался в ее лицо с жадностью.

Ему столько всего хотелось сделать, что получив, наконец, этот шанс, Мурадов даже растерялся. Правда, ненадолго. Очень скоро над ним взяло верх желание действовать. Он обхватил напряженный ствол, приставил к ее налитым губкам и проехался туда-сюда. Массируя головкой бугорок клитора. Дарина задышала чаще. Прижалась виском к его подбородку. Обжигая сладким дыханием ухо. Родион чуть сместился. Поймал ее губы и поцеловал. С силой, не позволяя уклониться, даже если этой дурочке это опять взбредет в голову. Раздвинул языком губы, погрузился в рот. Играя с ее языком, покусывая, издавая какие-то странные урчащие звуки удовольствия.

Прекратил, лишь когда в легких закончился кислород. Отдышаться… Смотреть на нее не было никаких сил. Боясь ее напугать, Мурадов спрятал лицо у Дарины на груди. Потерся колючей щекой о нежный бархат кожи.