А если это любовь?

Наверное, её мать подсела на иглу адреналиновых качелей жизни с абьюзером. И с той иглы ей было уже не слезть.

Отец хмыкнул. Пьяно покачиваясь, прошел мимо по коридору в кухню. И плотно прикрыл за собой дверь. Будет пить, значит.

– Рассказывайте, что тут у вас случилось?

Милана с Димкой переглянулась.

– Выселяют нас. Вот что… – в нескольких словах обрисовал ситуацию брат. – Батя полгода, оказывается, ипотеку не платил. Деньги у матери брал и пропивал. А она не знала. До тех пор, пока не пришли коллекторы.

– Так, стоп! Вас не могут выселить. Здесь же прописаны несовершеннолетние, так? Да и другого жилья у нас нет, – затыкая глотку панике, Дарина стала перечислять факты, известные, наверное, каждому ипотечнику. Сама она кредитов, конечно, не брала, но зная, насколько ненадежный товарищ ее отец – вопросами потенциальных рисков все же озаботилась.

– Могут, Даш, – раздался усталый голос матери. – Могут, – заплакала та. – Сейчас в законах что-то поменяли. В общем, нам дали срок оплатить задолженность, а дальше… Суд и выселение.

– Похоже, быть нам бомжами. – Димкин голос прозвучал скорее даже восхищенно, чем испуганно. Ребенок. Что с него взять?

– Дмитрий! Не неси чепуху! Мы… мы с отцом что-нибудь придумаем.

Дарина, которая давно уже разулась, но так и осталась сидеть на полу, откинулась затылком на стену и закрыла глаза. То, что она чувствовала… это уже был даже не страх. Не ужас от того, в какой ситуации они все оказались.

– Например?

– Ч-что?

– Например? Что вы придумаете? Каков ваш дальнейший план?

– Я не знаю. Пока не знаю… – дрожащими руками Даринина мать поправила аккуратную шапочку волос на голове. Это каре она носила столько, сколько Дарина себя помнила. Под волосами, спадающими на лицо, было очень удобно прятать синяки. – Может быть, я попрошу помощи у коллег, или обращусь к родителям…

– Детей, которых ты учишь? В том числе грамотному финансовому планированию?

Может быть, она была слишком жестокой по отношению к матери, но, господи, как же ей это все надоело!

– Я знаю, это не очень… удобно.

– Это унизительно, мама. Это у-ни-зи-тель-но, – не уверенная, что ее мать еще помнит о том, что это за чувство, Дарина со всхлипом вытолкнула из легких воздух и снова сделала глубокий вдох.