50 и Один Шаг Ближе

Папа, заметив нас, хмурится и поднимается со стула, сурово смотря то на меня, то на мужчину, крепкой хваткой держащего меня за руку.

– Мишель? – Отец вопросительно изгибает бровь и высокомерно проходится взглядом по моему спутнику, а затем задерживает его на моей руке, которая до сих пор во власти чужой крепкой и тёплой ладони.

– Добрый вечер, мистер Пейн, – незнакомец не отпускает мою руку, и я замечаю, что за нашим столиком повисает молчание, и все взгляды направлены на нас. А он, как будто угадывая, насколько ненавижу быть в центре внимания, успокаивающе поглаживает большим пальцем тонкую кожу моей кисти.

– Добрый вечер, – сухо кивает папа.

– Николас Холд, – незнакомец представляется и протягивает свободную руку отцу. Мой родитель пожимает её и заметно расслабляется, улыбаясь этому наглецу.

А почему мне не открыл своего имени? Что за неуважение?

От злости я кручу своей рукой в его крепком захвате, и мне удаётся освободиться.

– Мистер Холд, я не ожидал встретить вас на банкете.

Какая удача лично познакомиться с вами. Присоединяйтесь к нам, – папа, к моему удивлению, лебезит перед этим человеком, вызывая во мне полное недоумение происходящим. Кто такой Николас Холд? Какая-то шишка, я бы слышала о нём, или очередной сынок из элиты? Нет, он непохож. Бросаю быстрый взгляд на мужчину слева от меня и точно знаю, что он неизбалованный отпрыск.

Чёрт, вот теперь сожалею, что раньше пропускала мимо ушей имена всех мужских особей, упоминаемые отцом.

– Друг пригласил меня составить ему компанию.

Вот, к слову, и он, – Николас указывает в сторону, где к нашему столику уверенной походкой идёт тёмноволосый мужчина в элегантном чёрном костюме за приличную сумму денег.

Да что за чёрт? Что где-то взорвался завод по изготовлению жеребцов и их завезли сюда, чтобы украсить этот вечер?

– Райли Вуд, мой хороший друг. Познакомься это Тревор Пейн, руководитель аналитического отдела компании «M.P. Corporation», – пока мужчины представляются, аккуратно пытаюсь продвинуться к своему месту.

Но один взгляд, косо брошенный на меня Николасом, и я останавливаюсь, как вкопанная. Что-то было пугающее в блеске карих глаз. Замираю, а мужчины продолжают разговаривать, к ним присоединяется отец Зака, затем наши матери. А я, словно провинившийся ребёнок, стою в стороне от веселья.

Встречаюсь взглядом с Сарой, которая молча спрашивает меня: «Что тут происходит?». Только пожимаю плечами, наблюдая за смехом и свободной обстановкой.