А что вы хотели от Бабы-яги

Извини, я постараюсь больше не быть истеричкой без уважительной причины.

Я осмелилась наконец поднять на него глаза.

– Ну что, будем мириться? – улыбаясь, спросил он.

– Давай.

Я представила, как мы переплетаем мизинцы и хором произносим известную всем с детства мирилку. Мне стало смешно. Александр тоже, видимо, себе это представил, потому что расплылся в ответной улыбке, но вдруг неожиданно обнял и прижал к себе.

– Ни у кого нет такого замечательного и ненормального друга, как у меня, – тихо сказал он.

 – И я ни на кого его не променяю. Пусть твоя вредность и язвительность родились раньше, чем ты сама, но это не мешает тебе быть той, кто ты есть.

– Спасибо, – прошептала я, утыкаясь носом в его грудь. Эти слова значили для меня сейчас гораздо больше, чем признание в любви. Да и черт с ней, с любовью, обойдусь.

ГЛАВА 25

Утро было поистине летним и сказочным. Солнышко служило ярким укором для сидящих в душных комнатах, и я в очень даже неплохом настроении спустилась вниз, рассчитывая поживиться чем-нибудь сладеньким.

В последнее время у меня вообще появилась страсть ко всяким хлебобулочным изделиям, и чем больше в них сахара, тем лучше. Говорят, что сахар для мозга полезен, только, видимо, мой (мозг, в смысле) об этом даже не догадывается, потому что никаких улучшений с его стороны пока даже не намечается. Может, я мало булок и пирожных ем? Александр даже как-то подозрительно стал на меня коситься, когда я появлялась с очередным куском торта или кекса в руках.

– Куда в тебя столько влезает? – удивлялся он. – Они же калорийные.

– Ну и что? – искренне не понимала я. – Зато вкусные. Не все же змеями питаться.

– А главное, она не толстеет, – с нескрываемой завистью вздыхала Василиса. Она-то как раз набирала вес буквально от одного запаха выпечки.

– Вот это и настораживает, – не оставался в долгу советник. – Куда все девается?

– Идет на улучшение мозговой деятельности, – поддержал меня Елисей.

– У кого?! – опешил Виктор. – У нее?! Не смеши меня.

Там нужна капитальная революция с полной сменой правительства, сахаром уже ничего не задобришь.

– Но-но! – возмущалась я, приканчивая пятый по счету эклер, и это сразу после обеда. – Мой мозг уникален по своей природе, и попрошу его не обижать, а то он выдаст вам сейчас парочку гениальных идей, потом опять жаловаться будете.

Вскоре на меня махнули рукой и перестали обращать внимание.

Прошел уже почти месяц нашего пребывания в Бемирании.