А что вы хотели от Бабы-яги

 – Я же сказал, чтобы нас пока не тревожили.

На пороге стоял высокий широкоплечий человек средних лет, с красивым лицом – такие годы не только не портят, но, наоборот, подчеркивают их мужественность. Весь его облик и одежда говорили о том, что незнакомец из высшего сословия, даже очень. Ну вот! Теперь еще и местная знать ко мне на прием записываться начнет. Зачем только, интересно?

Магистр, почтительно поклонившись, впустил незнакомца в комнату.

– Мне сказали, что ты пришла в себя, – заговорил красавец низким приятным голосом.

У меня округлились глаза. Это что же, сам король ко мне пожаловал?! Значит, мы в королевском дворце находимся? Вот это да! Ради этого стоило умереть и воскреснуть. Однако я постаралась придать себе как можно более подобающий такому случаю вид и приподнялась на кровати, но король только небрежно махнул рукой.

– Не утруждай себя, ты не на официальном приеме. Просто прими мое личное человеческое спасибо за дочь и раскрытие ужасного заговора.

– Не за что, – прохрипела я, еле справившись с шоковым состоянием. – Обращайтесь еще.

Король усмехнулся.

– Если тебе что-нибудь понадобится, только скажи, – и, помолчав, добавил: – Кстати, князь Трехгории вполне порядочный и умный человек. Мы многое потеряли, веря досужим слухам.

– Я в этом не сомневалась, – буркнула я, уже не зная, куда девать глаза.

– Не буду больше беспокоить тебя, отдыхай. И еще раз спасибо.

Король склонился и поцеловал мне руку, чем ввел меня в окончательную растерянность. Приятно, конечно, когда тебя считают героем и всячески пытаются выразить тебе благодарность, но я никогда не знаю, как вести себя в подобной ситуации, провалиться хочется.

Король уже выходил из комнаты, но на пороге обернулся и мягко мне улыбнулся. Улыбка вышла немного грустная и вымученная, но я его понимала – жена все-таки во главе заговора стояла, не шутка такое пережить.

В тот день Учитель больше ко мне никого не пустил, хотя в дверь то и дело кто-то стучался, спрашивая о моем здоровье, присылали цветочки (слава богу, что не венки) и всячески давали понять, что обо мне еще помнят. Все мои протесты, что со мной все в полном порядке и я жажду общения, действия не возымели.