10000 миль, чтобы найти тебя

Ты предельно ясно дала мне понять, что не можешь быть ее частью.

– Я не сержусь, – пока говорила, пыталась силой высвободиться.

– А, нет? Тогда зачем ты делаешь это?

Я не стану признаваться слух.

Никогда.

– Ты ревнуешь? Так ведь, Никки? – Он отпустил меня.

То, что он выразил мои чувства словами, имело куда бóльший вес, чем мне хотелось признать. Мои глаза метнулись к нему, излучая гнев и огонь.

– Что, если и так? – Признаю, что была безумно рассержена, особенно когда представляла его с другой, с кем-то, кто был не мной.

Алекс задержал дыхание на несколько секунд, прежде чем выпалить:

– Черт, значит, нас таких уже двое.

И поцеловал меня. О, черт возьми, да еще как поцеловал.

Вот же дерьмо.

Его руки были повсюду, а язык проник в мой рот, настойчиво напоминая мне то же ощущение, как и несколько месяцев назад.

Вашу мать. Я ничего не могла сделать.

Вцепилась руками в его рубашку, притягивая его к себе, когда его руки опустились, чтобы схватить меня за задницу и приподнять до тех пор, пока мои ноги не обвили его бедра.

О боже.

Я чувствовала твердость его члена в районе живота и думала только о том, что теряюсь… теряюсь в его руках и губах, которые были для меня подобны наркотику.

Я только что проиграла свою первую битву с самой собой.

Поддалась желанию тогда, когда стало ясно, что ничего хорошего из этого не выйдет.

– Мне совсем не нравится, что ты так злишься на меня, Никки, – сказал он мне, слегка отстраняясь, но в то же время лаская меня своим дыханием.

– Зря ты поцеловал меня, – напомнила ему шепотом, но не отстранилась ни на сантиметр.

На самом деле мне безумно хотелось, чтобы Алекс снова засунул свой язык в мой рот.

– Почему бы и нет? Кто нам помешает?

Немного грубовато Алекс сделал это снова – он снова поцеловал меня.

Я откинула голову назад, к двери, предоставляя ему доступ к моей шее и позволяя ему целовать меня и вызывать те ощущения, которые сводили меня с ума. Алекс сжимал руками мою грудь, в то время как я прижималась к его талии и двигалась в поисках трения, в котором так отчаянно нуждалась и которого бы мне вряд ли удалось достичь в этой позе.

Боже, я позволила себе увлечься, позволила инстинктам увлечь себя.

Его поцелуи на моей шее, его аромат, обволакивающий все мои чувства, руки, которыми он обнимал меня, и твердое тело, прижимающее меня к двери, как будто он не хотел, чтобы между нами оставалось даже каких-то жалких полсантиметра, словно в мире не было места для нас обоих и нам нужно было сжаться, чтобы поместиться.