Звездочка миллиардера. Это моя дочь! (СИ)

 — Делаете вид, что вы ни в чём не виноваты?! А если бы мы раньше приехали?!

— Замолчи, — говорю опять грубо. А она продолжает колотить меня. Быстрее, но не больнее. Перехватываю её запястье, с силой сжимаю. Слегка пугается, но воинственного огонька в глазах не лишается.

— Думаете, я не поняла, что это вы?! От того, что квартиру выше подож…

Задрала!

Подаюсь вперёд, затыкаю Нежную своим ртом.

Лучший способ заглушить девушку — поцелуй.

Правда, чувствую, после этого — я получу по лицу ещё раз. Но хотя бы за дело.

Чёрт, она же опять раскричится… Радует, что от её ора не лопаются барабанные перепонки. Голос у Нежной тихий, мягкий, даже несмотря на гнев. Ни капли устрашения.

И губы сладкие…

Не собирался целовать её, лишь заткнуть. Но двигаю губами, ощутив привкус чего-то сладкого. И увлекаюсь всего на секунду, пока она не вырывается с ещё большей силой.

Отрываюсь от неё, не отпуская. И предупреждаю уже второй раз за наши встречи, не зная, чего от неё ждать:

— Плюнешь мне в лицо — заткну тебя ещё раз, — и добиваю, продолжив: — С языком.

Губы дрожат, глаза по-прежнему горят. Ещё сильнее. Но хоть немного остужаю её пыл.

— Вы квартиру подожгли, — выплёвывает со всей ненавистью.

— Я? — недоумеваю.

У меня на лбу написано, что я поджигатель? Или из-за фамилии во всех пожарах виноват?

— Вы. Соседскую. И нашу… Затронуло.

— И ты решила, что это я? — сильнее сжимаю её запястья, отчего она чуть не скулит. Отпускаю её, отбрасывая тонкие руки. Не рассчитал силу — могут остаться синяки.

— Больше некому! — говорит, чуть успокоившись. Потирает в местах покраснений и делает шаг назад. — Как только вы появились в нашей жизни…

Закипаю. От каждого её слова.

— Убирайся отсюда, — цежу сквозь зубы и указываю на дверь. Она не шевелится. И я, ещё больше, с нажимом, говорю: — Нежная, пошла вон из моего кабинета.

И она дёргается. Наконец-то отмирает, и махнув волосами, направляется на выход.

— Вам это ещё вернётся! Вдвойне!

Открывает дверь.

Одна мысль о том, что все подозрения падают на меня — зажигает огонёк между рёбер.

— Ты серьёзно думаешь, что я стал бы рисковать жизнью своего ребёнка?

И она, не поворачиваясь, прежде, чем хлопнуть дверь, выпаливает дрожащим голосом:

— Вы — можете всё."

"Хлопок двери, и я вытираю свои губы, на которых до сих пор остался сладкий привкус её бесцветной помады. Отодвигаю кресло, падаю в него, стискивая зубы так, что они скрипят, отдавая звоном в ушах.

Хватаю телефон. Звоню Жене.