Звездочка миллиардера. Это моя дочь! (СИ)

Мужские ладони падают ниже талии, на бока. Попробуй только спуститься ниже — подпишешь себе смертный приговор. — С утра ласковая была, а сейчас… Сорвалась куда-то, уехала. На чужой машине. Я запереживал.

Не бить его, не бить! Но так хочется!

Запереживал он! Конечно, лёгкий способ дочь получить убегает.

— Так, — его тон снова меняется. С нежного на твёрдый.

Резко поворачивает к себе, подхватывает под бёдра и сажает на стол.

Наглый — слов нет!

Раздвигает мои ноги в стороны и вклинивается между ними. Благо на мне домашние шорты.

— Рассказывай.

— Что рассказывать? — вылетает резко.

— Почему ты убежала? И говоришь со мной так, будто я тебе что-то сделал.

— А как мне ещё говорить с человеком, что за моей спиной мутит воду? — выпаливаю сразу.

— Ты про Марту? Не мучу. Просто не хочу, чтобы ты переживала о ней. Но если тебе важно, я могу рассказать, почему ничего в отношении неё не предпринимаю.

— Потому что вместе хотите меня кинуть? — уточняю, скрестив руки на груди. Благо места хватает хотя бы сверху. Снизу ни шелохнуться, ни двинуться.

— С этого места поподробнее, — требует.

— Сколько раз вы виделись за эти две недели? — спрашиваю на своей волне. Это он должен мне всё рассказывать, а не я ему.

— Четыре раза, — отвечает уверенно.

Надеялась, что скажет «раз или два». Но четыре… Уже напрягает.

— И что вы делали?

— Лично я — чувствовал омерзение.

— Глеб, — произношу с нажимом, намекая, что стоит отвечать чётче.

— Ничего, что могло бы вызвать вопросы. А ты что, ревнуешь? Она сказала что-то провокационное, а ты повелась?

Я не повелась.

— Нет. Но она рассказала, какой ты подонок.

— Конечно, она же моя бывшая. Бывшие хорошее никогда не скажут. Язык отвалится.

— Не в этом дело, — цежу сквозь зубы. — Хватит играть со мной. Я знаю, что ты продолжаешь свой первоначальный план и хочешь забрать у меня Астру.

Не получилось у меня вытянуть это из него. Не сдержалась.

— С чего такие выводы? — выгибает озадаченно бровь.

— Я видела извещение, где тебе надо явиться в суд.

Вот и всё. Давай, Пожарский, придумывай отмазки.

— А, вот оно что, — усмехается, расплываясь в улыбке. — Дурочка ты, Сказочница.

Тянется ко мне, чтобы поцеловать, но я останавливаю его ладонями, зажимая губы, которые побывали в каждом уголке моего тела.

— Я с предателями не целуюсь.

Он усмехается мне прямо в пальцы. А потом целует их, проводит влажным языком по фаланге, и я отдёргиваю руку.

Идиот!

Щёки вспыхивают, а губы тут же пересыхают.