Звездная Кровь. Экзарх IV

Тысячи монстров сгорали в пламени, но далеко не все. Колоссы держали даже эти удары. Невероятно толстый хитин плавился, отламывался огромными глыбами, падал на головы мелким тварям. Требовалось не меньше двух — трёх концентрированных залпов страж-кораблей Наблюдателя, чтобы свалить одну ходячую крепость. Впрочем, это окупалось тем, что на огромном монстре сгорали мириады тварей поменьше.

Я бросил взгляд назад, на Игг-Древо. Оно будто почувствовало опасность и начало медленно разгораться. Слишком медленно.

К этому моменту червивая мерзость достигла первого рва. Я не поверил своим глазам, но огромный, глубиной почти в десяток метров ров заполнился за считанные секунды. Мелкие твари сыпались вниз и заполняли собой ров для прохода мерзких собратьев. Черви гибли сотнями под весом верхних, но для Роя это было безразлично. Главное — добраться до цели — уничтожить Боль.

Воины Народа Пустыни не выдержали первого удара. В основном их отряды состояли из обычных кочевников, без капли Звёздной Крови внутри, и не могли на равных сражаться с врагами Единства. Черви рассекли построение за несколько минут и клином добрались до следующего рва.

Сбоку от меня послышалось шипение. Это был Шелест Песка. Он вцепился пальцами в край стены и налитыми кровью глазами наблюдал за гибелью соплеменников.

Я отлично его понимал. Даже мне было неприятно наблюдать, как гибли тысячи воинов Народа Пустыни.

— С момента провозглашения Великой Охоты она не заканчивалась ни на минуту, — сказал Шелест. — Сотни тысяч циклов наши предки враждуют с мерзостью. И теперь я понял, почему. Либо мы, либо они. Две этих силы не уживутся в Единстве.

Шелест посмотрел на меня. Его губы растянулись в хищном оскале. В глазах появился огонь безумия. Слова были не нужны.

Черви добрались до первой стены и начали взбираться на неё. На них сыпались сотни рунных эффектов. Руны-Существа бросались в самоубийственные атаки. Сама земля под ними плавилась, но это не останавливало мерзость.

— Они уже на стенах, — Маркус подошёл к парапету и спокойно всматривался в происходящую бойню. Казалось, золотой Восходящий смотрел на шторм на море, а не на сущий кошмар.