Звездная Кровь. Экзарх IV

Он почти втрое превосходил своих бронзовых сородичей и поражал своей силой. Серебро. Кроме того, он обладал и неприятными навыками. Клюв монстра раскрылся, и в мою сторону рванул поток холода вперемешку с льдом. Среагировать я не успел. Всё происходило слишком быстро.

По доспеху загрохотал лёд. Рассечённая и так до конца не излечённая нога взорвалась болью. Я ощутил, как тело деревенело под натиском мороза. Холод пробрался под доспех и ещё сильнее сковал движения."

"— Нет! — зло бросил я и метнул клинок вперёд в голову серебряному монстру.

Сбоку на монстра напрыгнул красноглаз. Он двумя быстрыми бросками взобрался сначала на огромное крыло, а после и на голову, после чего начал кромсать затылок серебра острейшими клыками.

Подоспел и пустотник. Его противник уже погиб, так что моё Существо прибыло на помощь.

Дым вернулся в мою ладонь. Огненный поток ударил в грудь с плотными чёрными перьями. Секунду замешательства противника я потратил, чтобы взлететь над ним и обрушить клинок на голову, чуть не зацепив не вовремя дёрнувшего красноглаза. Попал хорошо. Острейший клинок вошёл глубоко в череп.

Это явно не понравилось серебру. Крик боли, а затем он использовал ещё один Навык. Не знаю, что это было, но в меня будто стотонный камень врезался и отшвырнул в сторону. Рёбра захрустели.

В моём случае это не опасно. Крылья подбросили меня вверх, чтобы я увидел неприятную картину. За те недолгие секунды, что меня выбило из игры, серебро успело отбросить Вулкана и оглушить Флами. Огненная лежала лицом в снег, шлем валялся в стороне.

Кто не пострадал, так это красноглаз. Он сумел избежать удара и кромсал морду и шею твари. При этом довольно верещал, будто испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие. Нира стояла чуть в стороне со вскинутой винтовкой.

Чёрные пластины Гардиана слегка поблескивали в лучах Игг-Древа. Ноги расставлены в стороны, лицо сосредоточено. Великолепный портрет Ниры.

Но сейчас я думал совершенно о другом. Серебро, кажется, осознало, что осталось в одиночестве. Все остальные его воины пали, и он остался в меньшинстве, при этом клинок продолжал обжигать болью, как и горящие перья.