Звездная Кровь. Экзарх I

Не только я догадался, что он выбрал мне наказание по силам и даже такое, которое доставит мне минимум неудобств. Провести несколько древодней в лесу одному? Неоднократно я уходил на охоту из грасса и на больший срок.

Да, сейчас это выглядело опаснее. Даже безобидные животные, вроде айхо или скингов, могли напасть под новым небесным знаком. Почти ручные, они никогда не проявляли агрессии в моих многочисленных странствиях по лесам Долины. Сейчас же они могли пустить в ход острые клыки.

Я не мог позволить себе расслабиться.

Ручей нашёлся быстро. Узкий, всего метр в ширину, но довольно стремительный. Он спускался с ближайшей горы, вода в нём всё ещё хранила прохладу.

Я скинул куртку из толстой кожи тауро и быстро омыл тело. Оказалось, что кровь успела натечь и под одежду, так что требовалось хорошенько отмыть себя и только после этого приступать к лечению.

Дойдя до головы и волос, я зашипел от боли. Оказалось, что от затылка почти до лба тянулась длинная рваная ссадина. И когда только меня так приложили? Неужели тот самый камень, что кинул Тринк? Или один из ударов дубинками из древокамня?

Несмотря на боль, я вымыл голову и нанёс кашицу из листьев теневика — лечебной травы, что росла в предгорьях.

К сожалению, таких ценных экземпляров в моём крипторе не было. Приходилось довольствоваться тем, что есть.

Все в грассе знали, что у хейра есть руна Заживления, и он мог легко пустить её в ход.

Но он предпочёл не облегчать мне жизнь. И я понимал, почему хейр поступил именно так. Ещё одна деталь наказания за ночную драку…

Вспомнил ухмыляющуюся рожу Грайва, и снова накатила волна злости. Я заставил себя успокоиться и разжать кулаки. Наставница Нира всегда заставляла меня держать рассудок холодным, напоминая, что ярость плохой советчик.

Кашица из листьев теневика немного уняла боль и холодила кожу. Наконец я сумел мыслить трезво, хотя тело болело нещадно. Десятки синяков медленно наливались бледно-желтым, чтобы завтра превратиться в неприятные тёмно-синие пятна по всему телу.

Слова хейра нельзя было воспринимать двояко. Я обязан покинуть территорию близ лагеря и отдалиться хотя бы на десяток километров.