Злые чары Синей Луны

Я убедил первого Лесного короля выстроить вокруг Опрокинутого Собора замок, таким образом изолировав и запечатав врата — до того срока, когда подходящее сочетание людей в нужном месте закроет их навсегда. Мне долго пришлось ждать этого момента.

— У меня отвратительное предчувствие, что ответ мне не понравится, — заговорил Хок, — но как именно предполагается закрыть врата?

Магус посмотрел на него с грустью.

— Умерев здесь, принц Руперт, принцесса Джулия. Вы должны пасть от собственной руки по собственной воле. Добровольная жертва, дабы компенсировать кровавую жертву Чэдбурна.

Ваша смерть в этом месте станет моментом неоспоримой реальности, и я воспользуюсь этим мгновением, чтобы сделать врата явными и уничтожить их.

— Нет, — отрезал Ламент. — Должен быть иной способ.

— Я тебе говорил, — окрысился Магус, — не вмешивайся! Ты по-прежнему можешь все испортить. В тебе есть нечто волшебное, Пешеход, и я этому не доверяю. Стой тихо и не лезь.

Джерико посмотрел на Хока и Фишер.

— Я с самого начала знал, кто вы такие.

Я всегда восхищался вами. Позвольте мне умереть вместо вас. Вы значите больше, чем я. Найдется другой Пешеход.

— Тебе нельзя, — бесстрастно сказал Магус. — Я говорил, ты стал бесполезен для этой цели, когда сделался больше и меньше, чем просто человек. Но ведь тебе всегда хотелось умереть, правда? С тех самых пор, когда демоны убили твоих собратьев-монахов, ты чувствовал себя виноватым за то, что остался жить. Отчасти поэтому ты так беспощадно сражался со злом. Потому что в глубине души надеялся: когда-нибудь противник окажется достаточно могуществен, чтобы убить тебя, и даст, наконец, возможность искупить вину.

Но сейчас ты не должен вмешиваться. Чтобы мой замысел сработал, нужна человеческая жертва.

— То есть мы, — подытожил Хок. — Почему-то все всегда замыкается на нас.

— Точно, — согласилась Фишер.

Оба со вздохом переглянулись, и им на миг показалось, будто кроме них никого на всем свете нет.

— Почему всегда мы? — спросила Джулия.

— Потому что мы единственные, кто непременно выполнит порученное, — ответил Руперт.

 — Во что бы то ни стало. Но я еще не сдаюсь. О необходимости нашей смерти нам известно только со слов Магуса. А он уже признался, что практически во всем остальном лгал.

— Но если иного пути и вправду нет…

— Тогда мы сделаем то, что должны. Как всегда. Лично я — за то, чтобы перебить в этом ужасном месте все, что шевелится, и сплясать джигу на останках.

По лицу Фишер промелькнула улыбка.

— Это всегда срабатывало.