Злые чары Синей Луны

Он не понимал, где находится, в церкви или на кладбище.

— Это было нелегко, — признал Жареный. Кости у него под ногами медленно чернели от жара. — Я проследил места захоронений всех святых и угодников в Лесном королевстве, каждого священника и отшельника. Всех этих блаженных придурков. Велел выкопать их кости и привезти сюда. Ради приумножения святости Собора. Мощи всегда служили предметом поклонения для обывателей, я просто расширил концепцию. В итоге собралось очень много костей, и я решил сделать из них что-нибудь полезное.

— Сколько? — негромко спросил Ламент. — Сколько людей ты вытащил из могил, лишил покоя?

— А, черт, не знаю, — отмахнулся Жареный. — В какой-то момент я потерял им счет. Тогда я думал, что святости не может быть достаточно. Под моим началом работало множество людей: они устанавливали места захоронений, вычисляли фальшивки, платили нужным людям, чтобы святые тела можно было выкопать и перевезти сюда.

— Это же святотатство! — воскликнул Ламент.

— Ерунда. Церковь всегда собирала святые реликвии, чтобы выставлять на обозрение верующим. За небольшую плату. Физическое доказательство истинности учения. Я считал тебя более утонченным, Пешеход. Кости — это просто кости.

— Их все нужно вернуть. Чтобы родственники оскверненных святых, наконец, обрели покой. Тебе никогда не приходило в голову, какое горе твое гробокопательство причинило семьям праведников? Ну, разумеется, нет. Что значат маленькие человеческие страдания по сравнению с величием твоего Собора!

— Видишь? — подхватил Жареный. — Ты начинаешь понимать. Но эти кости никуда не денутся. Это сооружение не так-то легко разобрать.

— Я лично прослежу за тем, чтобы они все были упокоены, — заявил Ламент.

Жареный расплылся в улыбке:

— Обожаю, когда ты так говоришь. В аду просто визжат от восторга, когда праведнику не удается сдержать слово.

Джерико пропустил это мимо ушей, с подозрением разглядывая ряды стеллажей.

— Что у тебя здесь? Очередные ужасы или обещанное чудо?

— Зависит от определения. — Архитектор небрежно прислонился к стене. Кости чернели и трескались от жара его пламени.