Злые чары Синей Луны

Он силой направил своего бьющегося в истерике коня прямо в туннель, и остальные последовали за капитаном. И вход захлопнулся за ними.

Они заставили коней перейти на шаг. Время и пространство имели здесь совершенно иное значение, и с закрытием туннеля они оказались в безопасности. Никакая погоня теперь их не достигнет. Находиться в серебристом коридоре было все равно, что вернуться в то место, где ты находился прежде, чем был зачат и рожден во плоти. Поэтому Хок и Фишер ни капельки не удивились, когда мертвые пришли поговорить с ними.

Призраки из прошлого, к которому они повернулись спиной.

К принцу Руперту явился его покойный отец, король Иоанн. Он казался старым, усталым и побежденным, и когда король взглянул на сына, глаза его были полны грусти. Говорил он шепотом, но слова его резали как нож: «Мои сыновья всегда разочаровывали меня».

Затем он пропал, уступив место ужасному бледному лику князя демонов, который улыбнулся своей кошмарной улыбкой и сказал: «Предатели всегда хорошо мне служили».

Появился сэр Чэмпион, все еще покрытый кровью от своих смертельных ран, и зашагал рядом с Рупертом.

Не оборачиваясь, произнес: «До сих пор тебя вело только мужество».

И, наконец, Харальд, мертвый Харальд, укоризненно посмотрел на брата: «Ты всегда говорил, что из меня получится лучший король, чем из тебя».

Принцессе Джулии покойный король Иоанн молвил ласково: «Никогда никому не доверяй. Особенно тем, кого любишь».

Ее погибший друг Бодин, на груди которого все еще зияла нанесенная ею смертельная рана, дружески кивнул ей: «Каждый кого-нибудь предает».

А затем явился дракон, давно умерший и пожранный огнем. Разглядывая ее пустыми глазницами обугленного черепа, он произнес:

«Магия уходит из мира. Но это не значит, что она утрачена».

И наконец к ней подошел Харальд, некогда бывший ее любовником, и взял ее руку в свои холодные мертвые пальцы: «Я действительно любил тебя, Джулия. По своему».

Призраки говорили спокойными, отрешенными голосами, исполненными знания, которое дается только мертвым.

А живые сердца Джулии и Руперта больно бились в груди, когда они вспоминали то, что, по их мнению, давным-давно утратили. Откуда-то они знали, что им сообщили нечто необходимое, но изобилие явленных мертвецов ослабило их. Пусть даже воспоминания о потерях и поражениях оставались невысказанными, эти утраты никогда по-настоящему не забывались. Живым не полагается слышать мертвых, потому что сердце человеческое не в состоянии вынести слишком много правды.