Злые чары Синей Луны

А мы не можем покинуть Хейвен, не попрощавшись с ним.

— О господи! — выдохнул Чанс. — Разве вы убили недостаточно народу сегодня? Сколько мертвецов вам потребуется, чтобы насытить вашу жажду мести?

— Ты будешь удивлен, — обещал Хок, и что-то в его тоне удержало Чанса от дальнейших расспросов.

Капитан задумчиво поглядел на огромную дыру в земле.

— Один отсутствовал. Самый гнусный бандит из всех. Сам он никогда не пачкает руки, но имеет долю в любых делах в обмен на финансирование. Огромная жирная пиявка, питающаяся кровью города.

— Сен-Кристоф, — пояснила Фишер. — У него имеется личная армия из четырех с лишним сотен человек и особняк, защищенный лучше, чем Штаб-квартира Стражи. Мы рассчитывали накрыть его в ресторане вместе с остальными мешками дерьма, но он нынче явно слишком важная персона, чтобы являться на переговоры лично. Поэтому нам придется заняться им отдельно.

— Погодите. — Чанс очень старался говорить решительно и твердо. — Мы четверо не в состоянии прорубиться сквозь армию из четырехсот человек, черт подери.

Губы принца тронула улыбка:

— Что ж, попробуй при случае. Но ты прав. Больше никаких хаос-бомб. До тех пор, пока я не стану значительно лучше разбираться в их свойствах. И мы не станем пробиваться сквозь четыре сотни человек, чтобы добраться до Сен-Кристофа. Мы просто подойдем к воротам и потребуем аудиенции.

— А как мы потом уйдем оттуда? Мимо четырех сотен вооруженных людей? — поинтересовался Чанс.

— А, что-нибудь придумаем, — беспечно отозвался Хок. — По-моему, стоит взять с собой маленький подарочек. Что-нибудь небольшое — для личных телохранителей Сен-Кристофа.

— Разумеется, — согласилась Фишер. — Я как раз кое о чем подумала. Заберем по дороге.

Чанс с Чаппи переглянулись:

— Мы — покойники.

Чанс не знал, где неугомонные супруги собираются остановиться, чтобы прихватить «подарочек» для Сен-Кристофа, но уж точно не думал, что возле канализационного люка. Хок поддел тяжелую чугунную решетку лезвием топора и крикнул в дыру. Последовала длительная пауза. На улицу медленно выползло несколько омерзительных ароматов. Затем послышался голос, напевающий нечто меланхолическое. Постепенно пение приближалось.