Жизнь с перчинкой, или Идите смело против правил

Да, это чудовищное вмешательство в естественный процесс, но мы должны пойти на этот шаг, потому что я не желаю потерять единственную и горячо любимую дочь, — принялся убеждать меня отец. — Какой страшный грех? О чём ты? Пустая болтовня. Аборты — это личное дело каждого, но это банально, и говорить об этом мне не хочется. Уж если ты так хочешь ребёнка, то выходи за парня из приличной семьи и воспользуйся услугами суррогатного материнства.

— Я не желаю выходить замуж чёрт знает за кого! Я что тебе, игрушка? Говоришь, что любишь меня, а сам посылаешь под нож! Может, я не перенесу наркоза! Как я буду дальше жить с мыслями об убитом ребёнке, ты подумал? Подумал о моём психическом здоровье, или для тебя это не важно? Я хочу быть с любимым, только и всего! Почему ты отказываешь мне в такой человеческой малости, во имя чего я должна потерять ребёнка? Во славу слияния двух капиталов? Но их не заберёшь на тот свет с собой, папочка, там они не нужны, а без ребёнка моя жизнь кончится, так и знай!

— Да пойми, глупенькая, это ещё не ребёнок.

— Ни черта подобного! В момент зачатия у ребёнка уже есть душа. Он божествен и чист! Ты собственной рукой хочешь уничтожить своё продолжение! Ты убьёшь малыша, не узнав его! Ты не имеешь права лишать его жизни, решать за меня! Ты сам не понимаешь, что творишь! Врач растерзает тельце твоего внука внутри меня, расчленит его на части, а ты ещё за это и заплатишь. Если тело вы можете убить, то душа каждого убитого младенца бессмертна! Так же нельзя! Ты не думаешь, что испытывает ребёнок, когда его вытаскивают острым предметом… Ему больно, ему ужасно больно! Малыш остаётся один на один со смертью, он маленький, он не может противостоять агрессии.

— Иришка, ты слишком болезненно всё воспринимаешь, — упорствовал отец. — Я считаю, что пока нет личности, нет и человека.

— Ребёнок может быть не запланированным, но не может быть нелюбимым. В чём его вина? — не сдавалась я. — Уже давно ведь был сделан и показан фильм об абортах, после которого тысячи врачей в Америке отказались делать эту операцию. Все, кто видел, пришли к выводу — это убийство.