Жизнь с перчинкой, или Идите смело против правил

Я всегда мечтала жить у океана, и вот моя мечта сбылась! Каждый день побережье наполнялось цветными парусами лодок и яхт, словно фантиками от конфет. И небо и волны были одного цвета, только узкая полоска пляжа разделяла их вечное объятие. Вечерами мы гуляли по кромке прибоя и радовались тому, что вместе. Олег знал, что у меня чужое сердце — сердце зрелой женщины. О том, что во мне бьётся сердце мужчины, ему было знать необязательно.

Олег тревожился, что отец нас найдёт, последствия могли быть самые непредсказуемые.

— Не найдёт, — пыталась убедить я любимого.

— Он может найти нас по твоему счёту в банке. Это же очень просто: проследить, куда были переведены все деньги.

— Ерунда. Отследить можно, но ведь я сняла всё до копейки. Денег на счету нет, а это значит, что одному богу известно, где мы скрываемся.

В один из вечеров мы, как всегда, прогуливались у океана и любовались приливом.

— Ира, ты чего? — заметил мою реакцию Олег.

— Ты посмотри, какая задница! — восторженно присвистнула я, когда девушка прошла мимо нас. — А сиськи! Размер пятый, не меньше! Отпадная тёлка!

Олег заглянул мне в глаза и непонимающе спросил:

— Да что с тобой? Ты о чём?

Я сама испугалась своей реакции и попыталась оправдаться:

— Олег, ты же знаешь, что у меня донорское сердце…

— Конечно, знаю.

— Я открою тебе тайну. У меня сердце сорокапятилетнего мужчины. Понимаешь? Седина в бороду, бес в ребро…

Олег недоуменно посмотрел на меня, а я опять обратила внимание на следующую девушку:

— Нет, ты только посмотри! Ноги от ушей. Загорелая, как шоколадка… Интересно, где-нибудь поблизости есть тир?

— Тир?

— Ну да. Мне хочется пострелять.

— Ты же говорила, что не умеешь стрелять.

— Говорила, но теперь мне кажется, что умею. Олежек, давай отправимся в тир, а потом снимем пару классных девок и двинем в сауну.

— Что?

Я прикусила язык и сама не могла понять, что происходит.

В этот момент я неожиданно увидела, как нам навстречу идёт отец с двумя телохранителями и взмахом руки показывает, чтобы Олега скрутили.

— Папа, не тронь! Я люблю его!"

"— Кого, обслугу? — усмехнулся отец.