Жестокий роман (СИ)

Не могу сражаться. Не хочу. И чтоб рассвет наступал тоже не хочу. Прошу, пусть стрелки часов замрут, застынут навечно. Не нужно разговоров. Ничего не нужно. Вообще. Только пусть его пульс бьется рядом. Наполняет изнутри кипучими волнами.

Я жажду ощущать Марата. Даже так. Низко. Пошло. Разнузданно. Через его громадный вздыбленный член. Через размашистые толчки. Через удары прямо в матку. Через эти яростные поцелуи, крадущие дыхание.

Мир в клочья. На щепки. Вдребезги.

Я таю под ним. Растекаюсь вязкими ручьями. На части раскалываюсь.

Смятые простыни. Смутные очертания комнаты. Тьму рассекают только пылающие черные глаза.

Марат во мне. Грубо. Властно. Глубоко. До сих пор. Даже не намерен отстраниться. Сжимает и подминает в очередной раз, накладывает несмываемую печать.

Я его. До конца. До предела. До грани. И дальше. Без табу, без запретов, без ограничений, без безопасных стоп-слов. Я только ему одному так принадлежу.

Вся в нем. Без остатка.

Тому не найти спасения, кто не хочет искать.

— Прошу, ответь, — вкрадчиво выдаю, когда выпадает короткая возможность вдохнуть и собрать хрупкие остатки воли для мимолетного удара. — Что ты сделаешь, если у меня будет дитя?

— Ничего, — чеканит Марат.

Разрывает наш контакт и укладывается на спину, забрасывает руки за голову.

— Но ты… ты же понимаешь, что если мы без…

— Тебе не надо об этом переживать, — обрывает он.

— Почему? — невольно содрогаюсь.

— Не будет никакого ребенка, — отрезает холодно.

— Прости, — сглатываю. — Не понимаю. Ты способен многое контролировать, но у природы всегда свои планы. Иногда и одного раза оказывается достаточно, чтобы забеременеть.

— Не дергайся зря, — произносит ледяным тоном. — Ты не понесешь от меня.

Поджимаю колени, усаживаюсь на постели, инстинктивно обнимаю себя руками, будто согреться стараюсь.

— Откуда такая уверенность? — едва отдираю язык от неба. — И зачем ты вообще это затеял? Для чего эксперименты?

— Хотел понять, как это, — хмыкает, насмешливо продолжает: — В твою пизду спускать. Рот спермой накачивал. Жопу тоже. А пизду толком не ебал. Хотя давно нарывалась.

— Надеюсь, ты осознаешь последствия? — еле губами двигаю.

Он смеется. Зло.