Жестокий роман (СИ)

Ну, разумеется, гораздо легче списать все происходящее со мной на эффект особенного зелья, чем признать очевидную правду.

Марату нет нужды использовать ритуалы, прибегать к чудодейственным травам и всяким тайным заклинаниям. Он умеет подчинять одним своим присутствием. Силой. Мощью. И сокрушительной энергетикой кровожадного чудовища.

Мой разум плывет. Мое плоть послушно сдается. Впечатление, точно я создана, выточена под него. Но как это обманчиво. Лживо.

— Формат наших отношений не предполагает ничего иного, — говорю как есть.

— Да, — кривая усмешка растягивает полные губы. — Все просто. Было.

— Было?

— Теперь — нет.

— И что изменилось?"

"— Меня заводит твоя борьба, — опаляет горло тяжелым дыханием, будто каленым железом жжет кожу по живому, особые метки выжигает. — Твой норов по вкусу. И то, как сильно округляются твои глаза и краснеют твои щеки, когда я вгоняю хер до упора в глотку. Ты будто не веришь, что я могу так глубоко достать.

Я ничего не могу ему ответить. Ничего. У меня подкашиваются ноги. Предательски. Преступно.

Марат подхватывает меня на руки, относит на кровать. Укладывает бережно и осторожно, что идет в разрез с его привычным поведением. Совсем не сочетается.

Перемена. Разительная. И о настоящей причине он предпочитает молчать. Но я чую, ощущаю четко и ясно, это все не просто так. Есть реальное объяснение.

Ему польстили мои рыдания? Ревность? Или еще проще? Вытерпела унижение. Позор на глазах у кучи мужчин. И вот, пожалуйста, щедрая награда. Сочетание кнута и пряника.

Я не понимаю. Правда. Совсем не понимаю.

— Платье, — всхлипываю, оказываясь на спине. — Оно же испачкается… полностью. И простыня тоже.

— В первый раз всегда кровь, — говорит Марат.

— Но это, — запинаюсь. — Это не первый раз.

— Первый, — широко ухмыляется.

— Точно, — выдаю сдавленно. — Раньше я не была твоей рабыней. Вот только этот новый статус вряд ли такой уж почетный и значимый.

— Бывало, воины никогда не брали себе жену, зато всегда обладали рабыней, — произносит как бы невзначай. — А иногда сын рабыни мог стать старшим в роду. Если доказывал свою силу и волю в бою.

— Я не просто рабыня, — заявляю с неприкрытой горечью. — Я долг.

Марат толкает меня на живот. Расстегивает молнию, быстро и ловко, обнажает тело, проводит пальцами вдоль позвоночника. Однако клейма не касается.