Жестокий роман (СИ)

Причем открытым текстом. Прямо. Еще бы расстегнула ему брюки и уселась сверху. Или встала бы на колени и в рот взяла.

Проклятье. О чем я думаю?

Между бедер становится жарко. До чертиков. Невольно свожу ноги плотнее. Прикрываю веки, четко представляю, как я сама опускаюсь на колени, а потом…

— Нет, — ледяным тоном отрезает Марат. — Благодарю.

Девушка едва сдерживает разочарованный вздох и уплывает дальше, следует вперед по проходу.

Ощущаю странное удовлетворение. Мстительное. Будто то, что мой палач никакой реакции не проявил, имеет значение.

Это ничего не меняет. Увы. Ровным счетом ничего.

Журнал выскальзывает из пальцев. Наклоняюсь поднять, задеваю мускулистую ногу своей головой, прохожусь щекой по крепкому бедру. Слегка, невзначай, чуть мазнув, моментально отстраняюсь.

Выпрямляюсь и сталкиваюсь с горящим взглядом.

Ох. Жарко. В пекле прохладнее будет.

Даже дышать боюсь. Не знаю, кто там меня в аэропорту глазами жрал. После такого пронизывающего и прожигающего взора ничего не чувствую.

По жилам электричество льется.

Марат молчит. Накрывает запястье горячими пальцами, сдавливает. Тянет к себе, не позволяя уклониться.

Что он… что?..

Мысль тает.

Меня поднимают и уводят за плотную синюю штору. В туалет. В узкую кабину, которая с трудом вмещает нас двоих.

Дьявол. Теперь все гораздо хуже. Переодевать незачем да и не во что. Значит, грядет совсем другой расклад. Нетрудно догадаться.

— Марат, — только и успеваю выдохнуть.

Щелчок закрываемого засова. Снаружи загорается лампа «занято».

— Ты, — запинаюсь. — Я не…

Крупные ладони опускаются на плечи, заставляют присесть на унитаз.

— Давай, — выразительный кивок вниз.

Отшатываюсь. Дергаюсь, как от удара."

"Боже, лучше бы он и правда меня ударил. Врезал посильнее. Без жалости. Лучше бы убил на месте. Оборвал бы эту пытку.

— Чего ждешь? — спрашивает резко.

Огромный бугор. Прямо передо мной. Натягивает ткань брюк до предела.

Я понимаю, что не могу отказаться. Не могу сказать «нет». Нет смысла сопротивляться, изображать оскорбленную невинность.

Это не поможет. Ничего не поможет.

Наоборот. Нужно радоваться. Ведь я жива, пока пробуждаю в нем все эти дикие желания, пока будоражу кровь, растравляю голод.

Покорно подаюсь вперед, берусь за ремень.

— Без рук, — хрипло произносит Марат.

«А как?» — немой вопрос читается в моих глазах.