Жестокий роман. После (СИ)

Это не его привычная ярость. Нет. Что-то совсем другое. Намного глубже и страшнее. Что-то безумное. Звериное. Бессознательное.

Здесь и сейчас передо мной просто животное. И тут не достучаться до разума, не докричаться. Бесполезно пробовать, не стоит даже пытаться.

Может он принял что-то? Наркотики? Какой-то препарат?

Мозг старается найти логическое объяснение происходящему. Ворох мыслей мигом проносится в голове. Механически отмечаю детали.

Марат без рубашки. На нем только брюки. Он стоит босиком.

Мой взгляд сразу цепляется за кровоточащие костяшки его пальцев.

Тогда что он сделает со мной?

Все. Абсолютно все, что захочет. Здесь толстенные стены. Дверь плотно захлопнута. Мои вопли никто не услышит.

Хотя теперь я не уверена, что вообще смогу подать голос.

Мои губы приоткрываются. Только из горла не вырывается ни единого звука. Я просто задыхаюсь от дикого утробного ужаса.

Марат делает шаг вперед.

А я замираю точно парализованная. Мне уже плевать на доводы разума, на иллюзию безопасности. Я готова сорваться с места, только ничего не получается.

Тело будто заледенело.

Он оскаливается, разглядывая меня. И в его глазах нет ни одной из тех эмоций, которые я всегда безошибочно считывала раньше. Там нет ни гнева, ни похоти. Подавляющий холод. Вакуум.

Марат медленно обходит меня по кругу. Изучает со всех сторон, слегка прищуриваясь. Наверное, так хищник осматривает загнанную в угол добычу.

Я лишь сжимаю ткань своего платья, комкаю юбку в дрожащих ладонях. Белый цвет кажется издевательской насмешкой в этой жуткой комнате.

Все, что я могу, — чуть повернуть голову. Следить за Маратом глазами. Даже обернуться нормально не выходит.

А ведь я любила его. Думала, что любила. Так сильно хотела выжить, что сама в наш роман поверила. Жестокий роман, от которого леденеет кровь. Роман без счастливого финала.

Помню, как ласкала его мощное тело кончиками пальцев, как прижималась губами к его губам, ловила ртом хриплые стоны.

Марат это чистый огонь. После него только пепел. Никто не выживет.

Мой взгляд прикован к нему и сейчас, скользит по крепкой жилистой шее, по тяжело вздымающейся грудной клетке, по рельефному прессу, расчерченному разбухшими венами.

Это идеальное тело — машина для убийства.

Я знаю, на что он способен.