Жестокий роман. После (СИ)

Наверное, я совсем обезумела, раз ловлю кайф от того, что происходит между нами здесь и сейчас.

Как будто это не он уничтожил мою прежнюю жизнь. Не он похитил. Не он подсадил на тягу к насилию. Не он провел по грани болезненного наслаждения. Не он гнался за мной точно кровожадный зверь, желая растерзать.

Марат. Мой Марат. Он… другой.

Мои колени дрожат, а пульс грохочет так сильно, что полностью оглушает. На меня будто мчит скоростной поезд. И вот я стою на рельсах, улыбаюсь как последняя идиотка, а отходить в сторону не намерена.

Тяжелые ладони накрывают мои ягодицы, притягивая еще теснее. Ближе. Язык выписывает такие узоры, от которых меня прошибает пот. Если он сейчас вдруг отстранится, то я точно с ума сойду.

Кричу. Сама не понимаю, что именно вырывается из моего горла. Задыхаюсь, кислород точно раздирает грудь изнутри.

Мои пальцы опускаются на затылок Марата.

Что я делаю? Притягиваю или отталкиваю? И с ним невозможно, невыносимо, нереально; и без него точно погибну.

Выгибаюсь дугой. Извиваюсь под жадным ртом.

Озноб пробивает тело. Раскалывает на части.

Марат сжимает мои ягодицы еще крепче, не дает отодвинуться. Он втягивает мою плоть в свой рот и растирает языком до того момента, когда густой полумрак вокруг резко озаряется всполохами яркого пламени. На долю секунды мне кажется, что я взлетаю до небес и каждая звезда отражается на сетчатке глаз.

Падаю. Практически отключаюсь.

Марат перемещается выше. Его горячее дыхание щекочет мое лицо, заставляя приоткрыть отяжелевшие веки.

Он склоняется и целует меня прежде, чем я успеваю до конца очнуться. Обхватывает ладонью мой затылок и жадно сминает мои губы, скользит языком по моему языку так, будто хочется впечатать меня в себя, вбить навечно, пропитаться этим моментом.

Марат дотрагивается так дико и неистово, будто стоит ему разорвать наш контакт, и мы оба погибнем.

Если подумать, это действительно так.

Плевать, сколько продлиться иллюзия. Не хочу отстраняться, не хочу ничего прекращать.

Мы изнываем от жажды посреди засушливой пустыни. Спасение находим только друг в друге. От малейшего движения языка зависит наше общее выживание.

Именно так это сейчас ощущается.

Мои бедра подаются вперед. Внутри оживает древний инстинкт. Наталкиваюсь на возбужденный член, но это меня совсем не пугает.

Я лишь сильнее прогибаюсь под ним.

Мое тело вопит. Умоляет.

Возьми. Возьми… Прошу тебя, Марат.