Жестокий роман. После (СИ)

— Разве я не рассказывал про рейд в Сомали?

Историй из прошлой жизни у Бьорна было много. Эту я вспоминаю сразу, и она заставляет меня улыбнуться.

— Вижу, ты помнишь, как один наркобарон решил…

Остаток фразы заглушают тугие удары пульса по вискам.

Я замечаю Марата. Он стоит за спиной Бьорна, небрежно привалившись к массивной колонне. Наблюдает за нами исподлобья.

35

— Теперь ты спокойна? — спрашивает Марат, когда наш самолет отрывается от земли, взлетая в небо.

Откладываю телефон, на котором только что просматривала снимки детей, обратно в сумку.

— Насчет Бьорна ты угадал, — отвечаю тихо. — Пожалуй, он единственный на свете человек, кому я могу доверить Майкла и Ребекку.

— Мне бы не доверила.

Не вопрос, а сухая констатация факта. Тут Марат прав. Не вижу смысла лгать и отрицать очевидное.

— Это не должно тебя удивлять, — невольно пожимаю плечами.

— Не удивляет.

— Ты не тот человек, который будет заниматься воспитанием детей, — продолжаю ровно. — Некоторые люди для этого просто не созданы. У каждого в жизни свое предназначение.

— Отлично, я как раз собираюсь сделать то единственное, что умею.

— Надеюсь, получится."

"Вообще, Бьорн тоже мало походил на заботливого папу, когда мы только с ним встретились и должны были заниматься детьми. Было тяжело представить, как брутальный агент секретной службы, из кобуры которого торчит револьвер, вдруг начинает менять памперсы шестимесячному малышу. Но Бьорн справился. При воспоминаниях о том, как легко и ловко он обращался с маленьким Микки, на душе моментально теплеет, накрывает приятная ностальгия по беззаботному прошлому.

Да. Верно. Рядом с Бьорном я всегда оставалась спокойной. Сначала мне было до жути страшно взять на руки ребенка. Вдруг я ему что-то сломаю? Просто дотронусь недостаточно осторожно и нанесу какую-то травму.

— Где ты так научился обращаться с детьми? — спросила его тогда.

— Я был старшим сыном, — ответил он. — Мать с отцом пропадали на работе с утра до ночи, а мне приходилось присматривать за малышней. Поверь, после общения с моими братьями и сестрами никакие преступники не страшны.

У Бьорна был особый юмор. Чисто норвежский.