Жестокий герой

Ракурсы взяты четко.

Гулко сглатываю. Чуть дышу,

Что? Черт побери. Что?!

- Мать бежала от него, добралась до окрестностей Неаполя, там и скрывалась. Ей удалось найти убежище. Только ненадолго. Отец добрался до нее. Сначала вырезал людей, которые дали приют. Наказал за помощь. Даже их детей не пожалел,

Зажимаю рот ладонью. Крик замерзает в горле, По венам струится лед, жилы сковывает адский холод, а под сердцем бьется агония на повторе.

- Он оставил вокруг гору трупов, Карабинеры не верили, будто в том доме побывал один человек, считали, такую расправу могла устроить лишь группа мафиози, Но нет, ошибка вышла, Мой папа справился самостоятельно.

Мороз пробегает под кожей от того, как Арес произносит «мой папа». Ядовито. Вкрадчиво. Мягко, Выжигает кислотой,

- Он не хотел, чтобы я рождался, Но лично убивать не стал. Может, религия не позволяла? Жену - разрешается. Сына — нельзя.

- Ужас, — шепчу я.

- Когда он пытал мою мать, у нее начались схватки,

Боль обдает глаза, полосует, точно лезвием. Опять и опять.

Горло сдавливает сталь. Резко, Буквально душит, напрочь перекрывает кислород,

- Он ушел до моего рождения, - говорит Арес. - Мафия спугнула, Сальваторе Романо ухаживал за моей мамой. Хотел жениться на ней, готов был принять ребенка от другого мужчины. Она не одобряла эти ухаживания. Гордая слишком. Больше не желала ни от кого на свете зависеть, Бежала от одного тирана и не готова была сдаться новому.

- Тебя спас Романо?

- В тот вечер Сальваторе снова решил нанести визит. Никто не открывал, Его люди выломали дверь.

Внутри их ждал сюрприз. Романо сказал, никогда прежде не видел такого количества крови. Даже босс «Каморры» был удивлен. Он не думал, что в той мясорубке мог оказаться хоть единственный выживший. Но тут заорал я.

- Кошмар, - выдаю невольно.

- Моя жизнь, - произносит ровно. - Жалею об одном. Отец не увидел мой взгляд в ту далекую ночь. Ничего. Зато мой взгляд станет последним, что он увидит, захлебываясь в луже собственной крови.

Арес тушит сигарету пальцами.

Даже не морщится. Отправляет в пепельницу и достает новую. Щелкает зажигалкой. Затягивается. Привычный ритуал, отточенный до мелочей. Мужчина превращает курение в искусство. Заставляет против воли залюбоваться этим банальным действием. Дым и пламя. Все это выглядит инфернальным. Впечатление, точно передо мной разверзаются врата в самое пекло.

Я молчу. Плохо представляю, как разорвать тишину. В мыслях мелькают обрывки фраз, однако каждое слово кажется мимо.