Жестокий герой

- Это как? - Арес изумлённо выгибает брови.

- Некоторые цвета не должны были присутствовать в нашем доме. Они действовали на отца раздражающе.

- Странный загон.

- Когда он находился дома, мама готовила ему завтрак, обед и ужин из нескольких блюд. Причём она никогда не готовила заранее. Всегда свежее. Сразу. Ничего разогретого или приготовленного впрок.

- Напряг.

- Она привыкла. Ко всему. Раскладывать вещи по четко оговорённой схеме, по цветам и фасонам. Развешивать проклятые полотенца. Для лица, для рук, для ног, для тела.

И чтоб ровная линия. Никаких перекосов. Каждый день стирка. Уборка дважды. Утром и вечером. Полы должны сверкать. Если где-то вдруг обнаружится пылинка, лучше сразу бежать,

- Занудство какое-то, — кривится Арес, - Долго он вас муштровал?"

"- Всю жизнь, — истерически посмеиваюсь. - У него и солдаты по струнке ходили. И мы. И ты не представляешь, что могло быть, если приготовленное мамой блюдо ему не нравилось. Я не выдерживала. Говорила, папа, это моя вина, Я маме помешала. Или же пыталась убедить его, что готовила сама.

А он просто смотрел и улыбался. Заставлял душу уходить в пятки. Потом к маме коротко обращался, бросал нечто вроде «зачем ты учишь ее лгать?»

- Тяжелый случай.

- Лучше бы он орал. Честно. Или бил. Но он без этого давил так, что я чувствовала себя в клетке. Никаких встреч с подругами после школы. Никаких друзей. Парни вообще на пушечный выстрел ко мне не должны подходить. А когда отец уезжал, мама тоже боялась меня отпускать. В школу за руку отводила.

От первого до последнего класса. Туда и обратно. Тотальный контроль. Янис кем не могла общаться. Запрещалось созваниваться по телефону. Никаких близких контактов. Вообще. Дом. Учеба. Этого вполне хватит.

- И ты терпела?

- Я не знала, как можно иначе. Понимала, что есть другая жизнь. Но считала, это не для меня. Я боялась нарушить правила. Боялась ослушаться. Отец ничего не разрешал. Понимаешь? Никаких интересов кроме учебы и спорта. Музыку слушать нельзя. Кино под запретом. Иногда допускалось посмотреть что-то или послушать, но только в его компании.

Книги он тщательно отбирал. Был круче любой цензуры. Сделал список разрешённой литературы. Полный вакуум вокруг. Любое действие под строгим контролем.

- Да так и чокнуться можно, - хмуро бросает Арес.

- Да, - невесело улыбаюсь. - Или сорваться к чертям.

Разжимаю кулаки и снова сжимаю. Перевожу дыхание.

- Отец погиб. Его группу подставили. Отправили на убой как пушечное мясо. Он должен был остаться в штабе.