Жестокий бог

Поуп стоял в другом конце помещения рядом со своей картиной огромного размера, разговаривая с группой молодых художников. На выставке было представлено много произведений искусства, но большинство гостей стояли вокруг моей скульптуры. Гордость переполняла меня. Может, я действительно талантлива в конце концов.

Я вытянула шею, наивно высматривая Вона среди толпы, но, конечно, его здесь не было. Это было выше моих сил – не надеяться, что он появится. Как в кино ворвется в зал, измученный и томящийся от любви, с улыбкой Хью Гранта[65], и, заикаясь, произнесет очаровательный монолог, который вырвет сердце у всех, в том числе и у меня.

– Когда вы создавали лицо, то имели в виду конкретного человека? – спросила потрясающая голубоглазая женщина с собранными в пучок каштановыми волосами, кончики которых отливали лавандово-розовым цветом. Она держала в руках бокал красного вина.

Я повернулась, чтобы взглянуть на нее, и улыбнулась.

– Что натолкнуло вас на эту мысль?"

"– Разрез скул.

– О, он существует, – сказала я, проводя пальцем по холодной, металлической стороне лица статуи.

– Знаю. – Теперь она полностью повернулась ко мне, пристально глядя в глаза. – Он мой сын.

Мы обе застыли, не в силах пошевелиться, пока смысл ее слов постепенно доходил до меня. По моему телу пробежала горячая дрожь, а сердце бешено забилось.

– Эмилия? – Я ахнула.

Она обняла меня так, будто объятия – это самая естественная вещь для двух незнакомцев. Я изо всех сил старалась держать себя в руках, зная, что еще чуть-чуть, и уже не смогу сдержать слез.

Как только мы пришли в себя, она обхватила мои щеки ладонями и улыбнулась мне сверху вниз. У нее была очаровательная улыбка. Не только потому, что она выглядела невероятно привлекательной, но и потому, что ее искренняя доброта освещала все вокруг. Теперь я понимала, почему Барон Вишес Спенсер так безумно влюбился в эту женщину.