Жестокий 3. Искупление

Или кого, – мои запястья за спиной сжаты его ладонью, а вторая рука Уэйна пробирается в шорты и ловко отыскивает там самое чувствительное место. Надавливает на клитор, проникает внутрь влагалища, собирая там влагу и размазывая по губам. Снова к клитору, пара движений, и я дрожу, глотая злость на себя. – Перестань сопротивляться мне. Хватит, Сандра, – это срывается с его губ почти с угрозой. Он в ярости и явно не ожидал такого отпора, но я всё же дёргаю плечами, силясь освободиться из захвата.

– Отпусти.

Он вздыхает.

Лица Уэйна не вижу, потому что в комнате достаточно темно, но чувствую исходящие от него волны раздражения.

– Перестань. Это бесполезно.

Действительно бесполезно. Бесполезно что-либо говорить ему и ставить условия. Он всё равно их не соблюдает. Поступает так, как хочется в определённый момент и плевать он хотел на моё сопротивление.

– Я сказала отпусти, – голос дрожит, выдавая моё возбуждение и страх. И боюсь я сейчас не его. Себя. Что спасую, сдамся. Снова доверюсь человеку, которого не знаю.

– Утром мы вылетаем в горы. Тебе там понравится. Возьми с собой ребёнка. Я хочу… Хочу почувствовать, каково это иметь семью, – его дыхание опаляет мои губы, а рука, орудующая во влагалище, оставляет меня в покое. Касание влажных из-за моего возбуждения пальцев к щеке заставляет дёрнуться. – Подари мне всего несколько дней. И если после возращения не захочешь меня видеть, я исчезну. Обещаю.

Глава 29

Говорить себе, что ты можешь дать отпор двухметровому мужику, у которого одна ладонь шире твоего лица, можно бесконечно.

Но быть реалисткой в такой ситуации проще. Я долго обманывалась. Долго лгала себе, что мне не нужен мужчина, что я могу одна всё вынести. А теперь лежу, смотрю на его лицо, напряжённое даже во сне, и понимаю, что устала. Устала быть сильной, выносить всю боль и неприятности в одиночестве. Я хочу счастья и тишины. Тихого счастья. Да. Просто быть любимой, просто позволять себя любить. И, возможно, любить самой… Хотя бы раз. Хотя бы вот и его.

Трогаю лицо Уэйна, ищу там сходство с Имраном.

Наверное, я действительно сошла с ума, потому что сейчас ничего общего не вижу. Они разные. Басаев был чудовищем. Разве мог он вот так обнимать меня, целовать… Просто рядом лежать, не посягая на мои свободу и тело. Даже если не брать во внимание совершенно другую внешность, эти двое разные. Они не могут быть одним человеком.

И да, мне всё же льстит тот факт, что Уэйн не уходит, как бы я не прогоняла его. Он не ломает меня, не заставляет прогнуться.