Жестокий 3. Искупление

Заглушаю собственный стон ладонью, чтобы не разбудить Даньку, но Диас отбрасывает мою руку. – Хочу слышать тебя.

Приходится себя контролировать. Но получается хреново. Пока он втрахивает меня в диван, пытаюсь думать о чём угодно, только не о том, что меня сейчас пялит здоровенный мужик в татуировках. Да так сладко пялит, что хоть кричи.

Кусаю губы, оставляя на них кровавые отметины и точно такие же дарю ему, полосуя ногтями плечи, обтянутые чёрной футболкой. Он приостанавливается, сдирает её с себя, швыряет на пол.

И снова толчок, ещё один, ещё… Целая серия сильных, почти яростных движений, от которых мутнеет рассудок и горло превращается в засушенную пустыню, полную песка и жара.

Он, вспотевший, как жеребец, входящий в меня с бешеной скоростью, и я… распластанная под сильным туловищем, не имеющая возможности прекратить эту скачку.

Успеваю схватить воздуха, когда он неожиданно останавливается и, выйдя из меня, берёт за руку. Помогает встать с дивана, давит на плечо, недвусмысленно давая понять, какое именно продолжение видит в своих мыслях.

И я, уловив это желание, опускаюсь перед ним на колени. Секунда, и я смотрю на его бритый пах с мощной мошонкой и стоячим колом, увитым толстыми венами, ровным, обрезанным членом, с которого он стаскивает презерватив с моими следами. Сглатываю, поднимаю глаза вверх.

– Открой рот, Сандра, – тембр его голоса теперь не просто знаком. Я его узнаю. Как и это тело. Как и прикосновение большой руки к моей шее. Я уже однажды стояла перед ним на коленях… И помню тот вечер до мельчайших подробностей.

– Хочу, чтобы ты отсосала у меня. Вот этими губами. Чтобы языком мне яйца облизала.

Я с ужасом представляю эту картину и усиленно пытаюсь задавить в себе мандраж от его прикосновений. А он продолжает поглаживать, опускаясь ниже, словно прощупывает границы дозволенного. Чушь, конечно. Ему не нужно разрешение. Он сам возьмёт, что захочет.

– Я пока не получила ничего из того, о чём мы договаривались, – получается сбивчиво и по полуобнажённой груди видно, как сильно колотится моё сердце.

Он всё так же сидит в кресле, широко расставив ноги, между которыми стою я, только теперь всем корпусом повёрнут ко мне. Тяжелый стол отодвинут его свободной рукой, а глаза скользят по мне с жадным, немного сумасшедшим блеском. Ему нравится моё тело, без сомнений. Но я всё ещё помню, кто сидит передо мной. Ни на секунду не забывала и никогда не забуду.

Он останавливается.