Жест Лицедея (СИ)

Ну, видите теперь, кто из нас тупит? Я его загрузил совершенно бессмысленными понятиями, в которые сам вряд ли въезжаю. И сейчас уже не я выгляжу дураком, верно? Теперь с видом умника можно выведать все то, что он знал о системе. Я его спросил:

— Ладно, это я с магической точки зрения рассуждаю. Давайте проще. Ваша эта штука, вижу устаревшей модели. Как они там узнают, какая нам карета нужна и во сколько ее подать?

— Ах, вы про ямской посыл. Да старая штука, но не сильно. Вроде два года назад меняли. А узнают, ну, как и раньше картинку видят, вот и узнают.

Вы извините, у нас тут пока без протоколов и этих «эйч-ти-ти…», — он попытался воспроизвести лапшу, которую я ему повесил. — Ну без этого в общем. И без дат с центрами. Время я ж им показал — все, приедут как миленькие, — заверил он. — Вы, Александр Петрович не волнуйтесь, очень редко подводят. Им же потом шкуру сдерут.

— Ну это хорошо, — согласился я. — Картинку кто первым видит? Не извозчик же.

— Нет, конечно, это вам не в Москве. У нас тут все проще.

Поступает следящему магу в их контору, ну в «Колеса Максима», и они нам сразу свободный транспорт, — он осторожно задвинул ящик. И добавил: — Знают, что дом графский — помедлить не рискнут.

Я бы еще поговорил по устройству это причуды, но в фойе зашла Ирина. И мы поднялись к ней в комнату. Времени до прибытия кареты имелся почти час: она неторопливо прихорашивалась возле зеркала, втирая что душистое в лицо, а я закурил возле окна.

— Саш… поговорить хочу, — сказала она, вставая и подходя ко мне.

— Не знаю, как мне теперь быть. За всю прежнюю жизнь у меня было три мужчины. И я никогда не изменяла им. Я даже чужие комплименты старалась не слушать. А теперь… — она взяла мою руку с мундштуком и поднесла к своим губам

— Что теперь? — я любовался как в ее чувственных губах исчезает кончик мундштука. Мне так захотелось повторить то, что было с ее губками вчера, но разговор выходил серьезный, и шаловливые мысли тут же развеялись

— Теперь изменяю тебе, потому что есть Павел Иосифович.

Пожалуйста, прости, что вынуждена говорить такое, — она положила голову мне на грудь. — Изменяю ему, потому что неожиданно появился ты, и я ничего не могу ему сказать. И порвать с ним я не могу. Я не знаю, что мне делать. Все время думаю об этом.

— Мы уже завтра улетим в Москву, и там его не будет как минимум дней десять, — я обнял ее и тоже затянулся сладким табачком «Граф Орлов». — Давай, пока не будем мучиться этими проблемами. Десять дней, не так мало.