Жест Лицедея (СИ)

Мне было сложно объяснить, что она суслу, все-таки не мать, не говоря уже обо мне.

Но Ира необычно догадливая женщина. Который раз я убедился, что она тонко чувствует все, что у меня на уме и на душе. Она сказала за меня:

— Ты никогда не считал меня матерью. Я это прекрасно понимаю. Можно даже сказать, что мы почти чужие люди — сказать так для самоуспокоения. Стараться убедить друг друга в этом. Я понимаю, куда ты клонишь. Так было бы спокойнее думать и тебе и мне. Но все эти слова, убеждения будут обманом. Ведь я знаю тебя с детских лет.

Последние ее слова я как-то оставил без внимания, а вот рассуждения, что мы как бы не настоящие родственники в самом деле имели значение… Да, она права, для самоуспокоения.

— Ир, в том то и дело, что ты мне не мама, сказал я. — Пожалуйста, не обижайся на такие слова. Ты мне безмерно дорога, — я налил половину ее бокала и добавил немного в свой. — А все остальное, эти слова, родственные связи и отношения — это условности. Я очень хочу, чтобы ты стала не женщиной Павла Иосифовича, а моей женщиной.

— Боги! — она покачала головой, потом закрыла лицо руками. — Это невозможно! Так нельзя, Саш!

— Объясни, почему? — мне хотелось положить ладонь на ее оголившееся бедро, но я этого не сделал.

— Потому, что есть правила. Ты же сам все понимаешь. Зачем объяснять очевидное? — Ирина с сожалением глядя на меня откусила кусочек конфеты.

— Да, я понимаю. Очень хорошо, понимаю. Только кто установил эти правила? Люди? Какие-то другие люди.

— Даже если закрыть на все глаза. То мне тридцать шесть. Саш, тридцать шесть! Ты мне годишься в сыновья. Тебе нравится стареющая женщина, да? — она горько улыбнулась, глотнув из бокала. — Через четыре года мне исполнится сорок. А сорок — это уже увядающая женщина.