Железное пламя

Позади меня слышались шаги, но я не могла отвести глаз от мамы, чтобы посмотреть, кто там, – да мне и не надо было."

"– Мы правим совместно, – объявил Бреннан, коснувшись моей руки, встав между мной и Мирой. – И думаю, я говорю за всех: мы не защищаем королевства, которые жертвует соседями… – он повернулся к маме, и ее глаза полезли на лоб, – …и тем более собственными детьми, чтобы прятаться за чарами. Вы не избежите страданий, которым из-за вас подвергался весь Континент.

– Бреннан? – прошептала мама, и я с трудом превозмогла желание перейти черту и поддержать ее за руку.

– Твою мать, Бреннан, – прошептала Мира.

– Возможно, теперь, когда против тебя выступили трое твоих детей, пришло время задуматься. Встреча официально закончена, – заявил Бреннан, не сводя глаз с мамы. – Ваши птенцы не под угрозой, а нашей стае надо защищать своих. – Он положил руку на сердце. – И я это говорю от всей души. Мы отвергаем ваше предложение мира и с радостью согласны на войну, ведь вы все равно до нее не доживете.

Бреннан развернулся и зашагал прочь, оставив мать таращиться с раскрытым ртом на его спину.

– Да. – Ксейден кивнул, и мышцы на его шее напряглись. – На вашем месте я бы обратился к союзникам, которые помогли вам победить в Великой войне… А, погодите. Вы же оборвали с ними контакты много веков назад. Видимо, на этом мы и правда прощаемся навсегда.

Я бросила на него взгляд и быстро приказала себе скрыть удивление.

Они правда бросят их умирать. Мы правда бросим их умирать.

В прищуре Мельгрена сиял гнев.

– Мы закончили. Можешь попрощаться, – сказал он моей матери, прежде чем развернуться и направиться к опушке.

Кодаг оскалил зубы в знак предупреждения всякому, кому хватит глупости ударить его всадника в спину.

За ним последовали все наваррские всадники, кроме мамы.

– Бреннан, – прошептала она вновь, чуть склонившись и зажав рот. На ее глаза навернулись слезы, и от боли в них я не могла не отвернуться.

Наши всадники спешно поднялись в седла, оставив на поле только Ксейдена, Миру и меня.

– Зачем вы хотели видеть Вайолет и Миру? – спросил Ксейден голосом, в котором не было ни капли жалости.

– Он жив? – спросила мама Миру слабо.

– Очевидно, – ответила она, сложив руки.

Мама перевела взгляд на меня, будто я дала бы другой ответ.

– Это он восстановил меня после того, как вэйнитель ранил меня кинжалом.

Ее взгляд заострился.