Железное пламя

Есиния положила блокнот на поцарапанную дубовую столешницу и принялась объяснять:

«Помогаю Аойфе переделать ее записи в официальный рапорт. Она взяла небольшой перерыв. Хочешь посмотреть, что она записала?»

Есиния протянула мне блокнот.

«Еще бы».

Я кивнула, взяла блокнот и пробежалась глазами по аккуратным строчкам Аойфе. Ее рассказ был поразительно точным, он включал даже те маленькие детали, которые пропустила я сама, например, о двух кадетах-пехотинцах, вызвавшихся помогать целителям, поскольку именно в этом заключалась их работа в отряде.

«Это невероятно».

«Рада видеть, что он точен. – Есиния покосилась через плечо, словно бы проверяя, одни ли мы. Мы были одни. Она продолжила: – Сложность в том, чтобы уловить истину, а не просто записать факты. Истории могут меняться в зависимости от того, кто их рассказывает».

Если бы она только знала. И как только кадеты вроде Есинии со временем могли эволюционировать в кого-то вроде Маркема?

«Могу я задать вопрос? Какую книгу запросил Джейсек? Ту, из-за которой его задержали и потом убили?» – спросила я прежде, чем успела хорошенько подумать.

Глаза Есинии округлились.

«Его убили?»

Я кивнула:

«Да, через несколько дней после того, как его забрал Маркем».

Лицо подруги сравнялось оттенком с цветом ее мантии.

«Он искал отчет о приграничном нападении, которого не было. Я сказала ему, что в наших записях нет такого события, но он возвращался трижды.

«Это не твоя вина», – знаками показала я, но Есиния не ответила.

Тут до меня дошло, что Маркем точно так же в прошлом году мог приказать увести и меня, но я по-прежнему здесь. И этому было только одно логическое объяснение. Я покосилась по сторонам, убеждаясь, что мы все еще одни.

«В прошлом году ты не доложила о том, что я приходила за книгой, которой не оказалось в Архивах».

Ее глаза удивленно распахнулись.

«Ведь не доложила»?

Мои руки дрожали, пока я складывала пальцы в знаки. Проклятье. Плохая идея. Есиния окажется в опасности, если я втяну ее в это. Но никто лучше ее не поможет мне в поисках, а у нас остались считаные месяцы.

«Нет».

«Почему?»

Я должна была знать. От ее ответа зависело все.