Жажда

- Почему это? Гребаный детский сад, – издевательски хмыкает. – Тебе нравятся девчонки. Ну или пацаны, которые похожи на девчонок. Ничего нового я не услышал.

Глава 21

- Мне нравятся добрые и понимающие парни, - заявляю я. – Конечно, психопату трудно такое переварить. Ты привык бросаться и рвать добычу на куски.

- Круто, - присвистывает и вдруг вбивает меня в стену настолько резко, что я невольно ударяюсь затылком. – Так я тебя рвал?

- П-пусти.

- Рвал? – из его горла вырывается рычание. – Отвечай, сучка.

- Отвали от меня, - стараюсь звучать твердо, но голос предательски срывается, а подбородок подрагивает.

- Пора дать тебе реальную причину для страха, - хрипло произносит Захар.

Глаза у него безумные. Абсолютно больные. Взгляд похлеще чем у всех маньяков и монстров из кино вместе взятых. Хотя разве стоит удивляться? То были фильмы, изощренные выдумки режиссеров. А этот… этот настоящий псих. Без тормозов.

Он прижимается губами к моему горлу так яростно, будто бьет. Сначала мне чудится, точно парень вгрызается в шею зубами, перекусывает по живому, впивается в мою глотку.

Но нет, я не чувствую его клыки, лишь требовательный рот настойчиво проходится от судорожно сжатых челюстей до ключиц, помечает сантиметр за сантиметром, клеймит каждую клетку.

Просто эти поцелуи ощущаются странно. Дико. Будто укусы. Мою кожу терзают, алчно втягивают, словно пробуют содрать. А руки жадно движутся по телу, одержимо исследуют.

Ураган. Шторм. Цунами.

Нет. Все это слишком слабо и бледно.

Невозможно сравнить. Бешеная стихия завладевает моим телом, сокрушает и разламывает на части. Ласка становится адской пыткой, лишает всякого контроля, сталкивает в кипучую бездну.

Захар держит меня легко и уверенно, как будто совсем ничего не вешу. В его железных руках чувствую себя пушинкой. Маленькой. Хрупкой. Трепещу под яростными прикосновениями.

Он покрывает поцелуями мою грудь. Накрывает ртом сосок, обводит языком и всасывает, чуть прикусывает, играется и дразнит.

Вырывает стон из моего вмиг напрягшегося горла. Сперва тихий, едва уловимый, несмелый. Потом хриплый, надсадный, такой греховный и порочный, что я сама не осознаю откуда исходит звук.

Внутри разбивается стекло. Но осколки меня не ранят, не причиняют боли. Будоражат, щекочут, вызывают волны обжигающих мурашек.

- Захар, - шепчу сбивчиво. – Захар.

И сама не понимаю, чего хочу сейчас. Чтобы он остановился? Чтобы продолжал? Наплевать, не важно.