Жажда

Ее истерика выглядит настолько натурально, что пропусти я тот разговор в туалете, точно бы поверила в эффектное представление.

Гадко. Отвратительно. А уж то, как эти девчонки решили использовать себе на пользу историю с Ариной, вообще вызывает дрожь омерзения.

Девушка продолжает лживый рассказ, а не могу заставить себя слушать.

- Ты знаешь, почему закрыли Арену? – спрашиваю я.

- Конечно, - кивает она, смахивая вымученные слезы. – Все знают.

- Но ты должна разбираться лучше, - заявляю, действуя наугад. – Ты девушка не из простой семьи.

У вас всегда больше информации. Или я ошибаюсь?

- Ну я, - сглатывает и медлит, даже всхлипывать забывает, но быстро возвращается к роли: – Ой, Соня, ты же видишь, тут всем девушкам тяжело. И если посмотреть, что я сейчас переживаю, то выходит, моя семья самая обычная. Без влияния. Деньги есть, но важно еще происхождение. Элита. И я… я наверное, не дотягиваю.

Теперь я совсем не верю Карине. Видно, что каждое слово дается ей с огромным трудом.

- Ты хочешь помощи, - бросаю холодно.

– Ничего не бывает просто так.

В глазах девушки полыхает шок. Она открывает рот, но не спешит говорить.

- Расскажи что-то интересное, - требую. – То, что большинству неизвестно.

Обалдеть. Я выражаюсь почти как Алиса. Тянет прикусить язык и сбросить эту дурацкую маску.

- И тогда ты поможешь? – шмыгает носом Карина. – Дашь мне защиту? Ну просто все вокруг боятся Захара. И я… подумала, может, он слегка припугнет…

- Говори.

- Ты права, - девушка вытирает слезы.

– Мне известно чуть больше. Мой отец тогда работал в прокуратуре, он же не сразу стал судьей. В общем, детали дела держали в секрете. Все знают, что произошло, но никто не в курсе причин, как преподаватель оказался на Арене, причем в период каникул. И главное – зачем взял туда сына, еще и в день его рождения.

Она кусает губы и снова оглядывается по сторонам, подсаживается поближе ко мне и практически шепчет на ухо:

- Ребенка похитили. Это поняли, когда в кармане погибшего преподавателя нашли записку с требованием явиться в «Клетку».

Он просто никому не стал говорить, ни рискнул обратиться за помощью. Пошел спасать сына и… Там было жуткое месиво. Тело обезображено до неузнаваемости. Мой отец разное успел повидать, но то место преступления он не забыл до сих пор. Никогда не видел такого количества крови. И ребенок, плачущий посреди этого кошмара. Настоящий ад.

Мороз пробегает по коже от коротких фраз. Холодные обручи сдавливают желудок.