Жажда

Раздаётся щелчок выключателя, и я зажмуриваюсь от яркого света, который моментально озаряет пространство вокруг.

- Говорить, - бормочу я. - Мне нравится говорить, и в этом нет ничего плохого. Знаешь, именно беседы помогают людям узнать друг друга лучше. Вопросы и ответы дарят шанс установить контакт.

- Бред, - отрезает Захар. - Сказать можно все, что угодно. Хочешь узнать человека? Смотри на поступки.

- Тоже верно, - не могу поспорить. - Но и слова важны, если человек с тобой искренен. А ты... я чувствую, ты бы не стал мне лгать.

- Ложь для слабаков, - презрительно бросает парень.

Мои глаза привыкают к резкой смене освещения, поэтому теперь я могу разглядеть обстановку вокруг. Если сравнить с прошлым залом, то здесь практически пусто, да и сама комната гораздо меньше по размеру.

В самом центре располагается ринг. Над ним и установлены лампы дневного света. Четыре столба окружают возвышение, между ними натянуты толстые веревки.

Я такое только в кино видела. В боевиках, которые мой папа обожал смотреть после тяжелого рабочего дня.

Оглядываюсь по сторонам и успеваю насчитать девять боксерских груш. Они одинаковые. Огромные и угрожающие, прикованы к потолку железными цепями. Как такую штуковину с места сдвинуть? Надо обладать звериной силой. Уверена, от моего удара она даже не шелохнётся. Невольно сжимаю кулаки и печально усмехаюсь. Жаль. Я бы хотела быть сильнее, научиться постоять за себя по-настоящему.

Захар берет меня за руку и начинает перевязывать кисть бинтом.

- Что ты делаешь? - дергаюсь. - Зачем?

- Первый урок.

- Урок? - поражаюсь. - Какой ещё урок?

Он справляется так быстро, что я дар речи теряю, изумленно смотрю на светлые полосы, которые стремительно оплетают запястье.

- Времени мало, - говорит Захар и, обвязав вторую руку, подводит меня к самой ближайшей боксерской груше. - Бей.

- Что? - судорожно сглатываю. - А перчатки?

- Там у тебя не будет перчаток, - ровно заявляет парень, вынуждая мое сердце заледенеть.

Где - там? О чем он вообще?

- Бей, - мрачно приказывает Захар и, помедлив, как будто смягчается. - Мы можем пообщаться потом. Я отвечу на твои вопросы.

Черт. От такого поворота становится ещё страшнее, морозный иней расползается под кожей. Насколько все плохо, если Захар соглашается на откровенный разговор?

Я врезаю по груше скорее с перепуга, вымещаю стресс, накопившийся за день.