Здрасьте, я ваш папа

Это даже страшно… Как будто на меня, на полном ходу, со свистом и грохотом, несется поезд. Огромный такой локомотив.

Локомотивище...

А я такая маленькая!

Но убегать поздно. Да и не хочу я убегать.

- Что? - спрашивает Андрей.

И снова надвигается на меня.

- Ты поаккуратнее... пожалуйста, - шепчу я.

- Не бойся, моя лягушечка. Иван-царевич не обидит.

Мне становится смешно. Вечно он что-нибудь как скажет! Хоть стой, хоть падай.

И сразу так легко… И не страшно.

Как будто мы сто лет знакомы. Как будто со мной это уже было…

Откуда у меня сейчас это стойкое чувство?

Если и было, то разве что во сне.

Где-то через год после рождения Даши мне вдруг начали сниться безумные эротические сны. Чуть ли не каждую ночь, даже страшно было спать ложиться. Потому что просыпаешься после такого сна… И выть хочется.

Снова одна, в холодной постели. И никакие безумства не светят.

Если не считать тех, что регулярно устраивала мне дочка.

Я знала, что это бородатый дикарь разбудил во мне эту жажду. Раньше я была равнодушна к сексу.

У меня было всего два мужчины. И оба меня разочаровали. Второй меньше, но все равно.

С тем бородатым дикарем из снов оба даже рядом не стояли.

К черту дикаря!

Для меня сегодня устраивает фейерверки мужчина покруче. Боже… он такой нежный… И не торопится.

Хотя я вижу и чувствую, что сдерживается из последних сил.

Его ласки то становятся невыносимо откровенными, то возвращаются на ступень назад... и я начинаю стонать и извиваться. Потому что мне уже не страшно!

Я уже сама хочу попасть под этот поезд.

- Да… - шепчу я. - Пожалуйста…"

"- Что? - спрашивает он, поднимая голову. - Еще осторожнее?

И ухмыляется. Он знает, чего я  хочу.

- Нет!

Его касания, как крылья бабочки. Легкие, дразнящие, сводящие с ума… Это бесподобно. Невероятно.

Я задыхаюсь от подступающего экстаза.

И хочу большего…

И он дает мне это. Выполняет все мои желания. Даже те, о которых я забыла, или не знала…

Мое тело поет как скрипка в его умелых руках.

Это возвышенно и романтично.

И в то же время безумно до помешательства.

Временами дико неприлично.

А временами смешно - потому что он продолжает называть меня лягушечкой.

- Ты меня вертишь, как лягушку на сковородке, - бурчу я, когда Андрей в очередной раз меняет позу.

- Не просто верчу, а жарю. - отзывается он.

Меня разбирает смех.

- Приготовление жареных лягушек - процесс тонкий и кропотливый, - продолжает философствовать он, не прерывая процесса.

Мой смех становится истерическим.