Застава, к бою! (СИ)

Взгляд его не смог пробиться сквозь темноту ночи. Застава шурави тонула в ней и отсюда, с берега Пянджа, была совершенно не видна.

Отступившие духи закрепились почти у реки, за системой. Они отдыхали, пополняли боезапас. Стягивали к берегу раненых и мертвых, кого в силах были забрать с поля боя. А еще готовились к новому штурму.

Пограничная река, напитанная обильными майскими дождями, поднялась, расширилась и ускорила свой бег.

Переходить Пяндж вброд в таких условиях было невозможно. Потому припасы духи переправляли на плотах, что отходили от того берега выше по течению.

"Постоянства от такого способа ждать не приходилось. Из двух-трех плотов, что отчаливали разом, хорошо, если до места добирался один-два. Другие в темноте застревали на мели, некоторые даже переворачивались. Большинство — запаздывало.

— Думаю, нужно отводить силы, брат, — сказал Наби, кутаясь от дождя в плащ-палатку.

Сыны покойного Юсуфзы организовали свой «штаб» все там же, на берегу Пянджа. Сейчас засели они практически напротив, Шамабада, в низине, что медленно поднималась к заставе.

Наби окинул своего брата взглядом. Тот, мокрый и грязный выглядел уставшим. А еще злым, словно дикий волк.

Все потому, что он только что вернулся с правого, если смотреть от заставы, флага. Руководил там наступлением моджахеддин, пытавшихся войти шурави во фланг. Наби, при этом, остался с меньшей частью воинов по фронту и должен был отвлекать внимание советских пограничников на себя.

Да только затея их провалилась.

— Отводить? — Удивился Имран. — О чем ты говоришь?

Наби, сидевший за камнем, снова поднял голову. Опять попытался высмотреть сквозь темноту заставу. Потом он опасливо пригнулся. Огляделся, чтобы посмотреть, далеко ли остальные моджахеддин.

Вблизи братьев никого не было. Цепочки моджахедов по семь-десять человек, протянулись вдоль всего берега.

— Мы выполнили договор с Абади и американцем, — сказал Наби, — напали на советскую заставу. Он знал, что уничтожить мы ее не сможем.

Имран нахмурился. Снял капюшон своей плащ-палатки и убрал с головы мокрый от воды шерстяной пакль. Отряхнул его, но на место не вернул, просто накинул капюшон на черные волосы.

— Перед нападением ты говорил другое, брат, — мрачно сказал Имран, — ты говорил, что готов сломить оборону шурави. Вырезать их под корень.

Наби глянул на черное под капюшоном и от предутренней темноты лицо брата. Поджал губы.