Застава, к бою! (СИ)

— Сработал твой маневр!

Когда остальные пограничники, оборонявшие конюшню, подтянулись к забору, атака духов закончилась по всем направлениям. И на левом фланге, и по фронту стрельба почти стихла.

Ливень успокоился. Превратился в ровный мерный дождь. Наше отделение держало оборону у бреши. Пограничники сидели, прижавшись к холодному бетону. Кто-то считал патроны, кто-то дозаряжал магазины остатками россыпи, что носил в карманах. Двоих я послал к оружейке, чтобы пополнить боезапас отделения.

Малюгу трясло. Адреналин сошел, и теперь, отходя от рукопашной с душманом, тот сжался под секцией забора.

С момента окончания атаки прошло меньше пяти минут.

— Отдай! — Кричал на кого-то Нарыв, — отдай автомат! Я могу воевать! Я буду воевать!

— Слава! Да ты ж не слышишь нихрена!

— Чего⁈

— Ты оглох!

— А?

Я глянул в темноту бреши. Там распростерлась холмистая равнина, но в ночи видимость ограничивалась едва ли пятидесятью метрами. Дело шло к утру, и тьма густела все сильнее.

Я пошел к Славе Нарыву

— Как он? — Спросил я у Матузного, сидевшего рядом с ним.

Это у него старший сержант пытался вырвать автомат из рук.

— Отдай, говорю! Это приказ! — Не унимался Нарыв.

Матузный отдернул автомат. Глянул на меня растерянным взглядом.

Я опустился рядом с Нарывом. Тронул его за плечо. Сержант вздрогнул, уставился на меня остервенелыми глазами.

— Ничерта не слышу, Сашка! — Прокричал мне Нарыв. — Ничерта!

Скорее всего, глухота Славы была временным явлением и скоро пройдет. Да только слишком он ошарашен этим сейчас.

Поэтому я стянул с плеча его автомат. Протянул Нарыву.

Слава глянул на свое оружие. Медленно взял, прижал к груди и снова заглянул мне в глаза.

— Спасибо, — громко сказал он.

Внезапно, за нашими спинами затрещало и загрохотало. Я обернулся. Все мы уставились на то, как крыша конюшни с диким шумом наполовину сползла во двор, а наполовину ввалилась внутрь строения.

Малюга пануро выругался матом. Добавил:

— Вот сука… Теперь нам еще и крышу ремонтировать…

Кто-то из погранцов отрывисто засмеялся.

— Где Славик! Славик живой⁈ — Кричал Стас Алейников, пришедший к нам с фронта, где у дувала засела группа, которой командовал сам Таран.

— Контужен, — я встал.

Остальные пограничники, отдыхавшие у бетонных секций, принялись переглядываться и с интересом посматривать на Стаса.