Застава, к бою! (СИ)

— Не разрешаю, Селихов, — сказал он неожиданно для всех, — враг может вот-вот пойти в новое наступление. Нам нужно к этому подготовиться. У вас есть приказ возвращаться к своему отделению.

— Вы отказываете нам в контрнаступлении на врага? — Сказал я, невзирая на его отговорку.

Пуганьков застыл, словно бы в небольшом шоке. Взгляд его забегал от сержанта к сержанту. Остановился, в конце концов, на Черепанове. В глазах лейтенанта стоял немой вопрос к прапорщику, на который тот, к слову, тоже не ответил.

«Они все сомневаются, — подумалось мне, — это плохо».

— Я приказал вам возвращаться к вашим бойцам, младший сержант, — ответил Пуганьков наконец, стараясь добавить в голос командного тона.

— При всем к вам уважении, товарищ лейтенант, — начал я, — мы теряем возможность положить конец банде Юсуфзы.

— Это не наша зона ответственности, — проговорил Пуганьков, немного погодя, — пусть с ними расправляются СБО…

Пуганьков замер, снова глянул на Черепанова. Прапорщик ему ничего не сказал. В нерешительности он не поддержал, но и не опроверг слов лейтенанта.

— Наша задача оборонить заставу, — решился продолжить Пуганьков, — и мы станем выполнять именно ее.

— Странно слышать это от вас, товарищ лейтенант, — пожал я плечами.

Пуганьков удивленно приподнял брови.

— В каком это смысле, товарищ младший сержант? Объяснитесь.

— Еще недавно вы хотели оставить Шамабад. А теперь, вдруг решили, что должны защищать заставу. А ведь «стоять до конца» гораздо проще, если знаешь, что так стоять и не придется.

— Возвращайтесь к своим людям, Селихов, — после небольшой паузы проговорил Пуганьков, которого мой ответ явно застал врасплох.

— Мы пограничники, товарищ лейтенант, — невозмутимо сказал я, — и главная наша задача в текущих условиях — как можно скорее восстановить целостность Государственной Границы. Оборонить наш участок. Сейчас это означает — добить душманье, что засело у Пянджа. Они обосновались там словно хозяева. И этому нужно положить конец. Сейчас у нас есть шанс, и нужно им воспользоваться.

— Я буду иметь его ввиду, — поджал губы Пуганьков, — товарищ Селихов.

— При всем к вам уважении, товарищ лейтенант, — сказал я, — я понимаю, что даже сейчас вы хотели бы отсидеться. Однако иногда бездействие бывает гораздо хуже любого, даже самого необдуманного поступка. И я считаю — это именно такой случай.

Я встал «смирно». Добавил:

— Разрешите идти.

— Разрешаю, — будто бы с облегчением проговорил Пуганьков.