Запрети любить (СИ)

— И о чем же ты будешь думать? — Казалось, Серж был сбит с толку, и в его глазах холодно-голубого цвета читалось непонимание.

Стеша широко улыбнулась, хотя вдруг захотелось заплакать, и казалось, будто кто-то ледяной рукой сжал за горло, потому что голос ее стал хриплым.

— Ты слишком добр со мной. Помогаешь, говоришь, что я прекрасна, спасаешь… Даже сказал в тот раз, что я твоя девушка, чтобы поставить Шленскую и ее подружек на место. Эта новость разлетелась повсюду, и в нашей группе об этом только и шептались.

Мол, как такой, как он, может быть с такой, как она? Потом сошлись во мнениях, что это какой-то прикол, — с горечью произнесла Стеша, сжимая лямки лежащего на коленях рюкзака. — Я не заслуживаю этого.

— Мне нельзя быть добрым? — спросил Серж спокойно. — Да и что значит «добрым»? Ты мне нравишься, и то, что я делаю, я делаю искренне. Потому что считаю нужным. Мне кажется это правильным в этой ситуации.

Стеше показалось, что ее отхлестали по щекам — так сильно они начали пылать из-за того, что кровь прилила к лицу.

«Нравишься»? Ее дыхание перехватило от короткой мысли о том, что она действительно может нравиться Сержу. Но он продолжил, и ее сердце сковал лед разочарования:

— Ты замечательная. Добрая, смелая и очаровательная девочка, которая не верит в себя. Но стоит тебе поверить и все станет иначе, Стефания. Я знаю. Сам через это прошел.

На лице Стеше появилась изломанная улыбка. «Добрая». Вот какой он ее считает. Просто доброй. Хотя чего она ожидала? Не красивой же он будет ее считать.

А Серж все говорил:"

"— Ты не понимаешь, какая ты настоящая. Ты не принимаешь даже мысли о том, что можешь быть прекрасной. И ты бежишь от этого, как от огня. Потому что боишься. Но чего? Это знаешь только ты сама. И когда ты разберешься с этим страхом и примешь себя, разрешишь себе быть такой, какая есть, станешь счастливой. Ты сильная девочка, Стефания, ты справишься с этим.

— Не надо говорить об этом. Пожалуйста, — резче, чем нужно, ответила Стеша, начиная нервничать еще сильнее.

У нее даже пальцы начали трястись, и она еще крепче вцепилась в лямки рюкзака.

Серж медленно кивнул, не сводя с нее глаз.

— Хорошо, как скажешь. Но почему?

— Потому что ты просто успокаиваешь меня, говоря все это. Вероятно, тебе меня жаль, вот и все. Я же все прекрасно понимаю, — тихо проговорила Стеша. — Но когда ты так добр ко мне, я начинаю воспринимать твою жалость иначе. Я начинаю… начинаю влюбляться в тебя все больше.